Содержание

Ортопедическое лечение заболеваний ВНЧС

Влияние прикуса на здоровье ВНЧС

Височно-нижнечелюстной сустав (ВНЧС) располагается рядом с ухом и представляет собой место соединения височной кости и нижней челюсти. ВНЧС состоит из ямки, в которую помещается суставная головка челюсти. Поверхности двух элементов сустава разделены специальным диском.

ВНЧС — самый уникальный сустав в организме человека. Поддерживаемый связками и мышцами, он обладает удивительной способностью двигаться в нескольких направлениях и является одной из важных составляющих всей зубочелюстной системы. Именно этот орган посредством комбинаций движений дает человеку возможность нормально дышать, разговаривать, выражать эмоции, пережевывать пищу и т.д.

На дисфункцию височно-нижнечелюстного сустава могут влиять различные факторы, и зачастую перед вмешательством в зубочелюстную систему врач-ортодонт направляет пациента к специалисту по ВНЧС — гнатологу, подробнее о деятельности которого можно почитать здесь. Однако чаще всего причиной сбоя служат нарушения окклюзии, что напрямую относится к ортодонтии.

Прикус — это положение зубов относительно друг друга при полном смыкании верхней и нижней челюсти.

Окклюзия — это положение зубов в разные периоды времени (например, при смещении нижней челюсти вправо/влево, назад/вперед и т.д.), которое помогает стоматологу оценить правильность функционирования зубочелюстного и мышечного аппарата.

В норме при любом движении нижней челюстью нагрузка на ВНЧС распределяется равномерно, суставная головка движется в ямке нормально, связки и мышцы челюстно-лицевой зоны напрягаются и расслабляются гармонично. При нарушении правильного контакта зубов и соответственно положения челюстей относительно друг друга нарушается баланс функционирования системы, возникает гипертонус мышц и избыточное напряжение в суставе.

Челюсть человека достаточно массивна и имеет две основные точки опоры: зубы и сустав. При сбоях в работе соединительных элементов ВНЧС организм человека стремится это «компенсировать», постепенно видоизменяя положение челюсти на более «удобную». В свою очередь начинают приходить в движение зубы, усугубляя проблему неправильного прикуса.

Заболевания височно-нижнечелюстного сустава | Многопрофильная клиника Фэйс Смайл центр

Различные патологии височно-нижнечелюстного сустава – довольно распространенное явление, заметно сказывающееся на уровне жизни пациента. ВНЧС выполняет множество таких важных функций, как глотание, речь, пережевывание пищи. Сустав отвечает за открывание и закрывание рта, за движения нижней челюсти. Далее мы рассмотрим, какие отклонения включают в себя патологии ВНЧС, в чем заключаются основные жалобы пациентов и в каких случаях необходимо протезирование ВНЧС.

Патологии ВНЧС

Височно-нижнечелюстной сустав (articulatio temporomandibular) представляет собой парный сустав в месте соединения черепа и нижней челюсти. ВНЧС образован сочленением нижнечелюстной ямки височной кости и головки нижней челюсти. Это единственный подвижный элемент черепа, выполняющий большое количество сложных функций. Как уже было сказано выше, сустав обеспечивает движения нижней челюсти вниз и вверх, вправо и влево, вперед и назад, позволяет человеку закрыть и открыть рот, отвечает за формирование речи, пение, жевание и глотание.

Сегодня заболевания ВНЧС встречаются у довольно большого числа пациентов. Поскольку челюстной сустав представляет собой сложную функциональную систему, его патология может иметь мультидисциплинарный характер и в ряде случаев требует совместной работы специалистов разных областей от челюстно-лицевой хирургии до неврологии.

Рассмотрим основные виды заболеваний ВНЧС

  • Мышечно-суставная дисфункция ВНЧС. Представляет собой расстройство функции жевательных мышц сустава и нарушение взаимного расположения элементов ВНЧС.
  • Артроз ВНЧС. Заболевание дистрофического характера, выражающееся в прогрессирующих дегенеративных изменениях сустава, сужении суставной щели и нарушении деятельности жевательных мышц.
  • Артрит ВНЧС. Воспалительное заболевание височно-нижнечелюстного сустава, развивающееся при травмах, аллергических реакциях, инфекциях. Картина включает различные деструктивные изменения в виде расширения или сужения суставной щели, остеопороза.
  • Вывих и подвывих головки сустава. Выражается в выходе суставной головки за пределы суставной ямки височной кости в результате нарушения взаимного расположения элементов ВНЧС.
  • Поражения суставного диска. Распространенная патология ВНЧС, проявляющаяся в отклонении положения суставного диска от нормы, его смещение.
  • Анкилоз ВНЧС. Выраженное нарушение подвижности ВНЧС, которое может иметь как врожденный, так и приобретенный характер. При анкилозе имеет место сращение суставных поверхностей, ведущее к частичному или даже полному отсутствию подвижности в суставе.

Среди причин возникновения перечисленных патологий можно указать различные факторы, включающие действия инфекций, аутоиммунные заболевания и болезни соединительной ткани (в случае с артритом). Также на здоровье ВНЧС могут повлиять эндокринные нарушения и травмы (артроз). Острые и хронические заболевания ВНЧС, гнойные процессы, остеомиелит ревматоидная болезнь и переломы сустава могут привести к анкилозу. Окклюзионные нарушения, психоэмоциональные факторы, неудачное протезирование и даже неудачное прорезывание зубов мудрости или другие патологии зубных рядов могут стать причиной мышечно-суставной дисфункции. Патологии прикуса, некачественное протезирование и механические травмы сустава также могут приводить к смещениям суставного диска и вывихам.

Симптомы патологии ВНЧС

Симптоматика заболеваний ВНЧС включает большое количество самых разных проявлений от болезненных ощущений и неприятных звуков до затрудненного открывания и закрывания рта. Рассмотрим основные признаки, позволяющие определить патологии ВНЧС.

  • Болевой синдром. Боль может локализоваться не только в области непосредственно сустава, но и распространяться на голову, зону висков, шейную область. Некоторые пациенты могут жаловаться на болезненность в ушах, тяжесть в голове, давление и болезненные ощущения в зоне глаз. Дискомфорт может проявляться в спокойном состоянии и в момент движения нижней челюстью.
  • Нарушение подвижности. Ограничение подвижности ВНЧС также называют «блокированием», «запиранием», «заклиниванием» сустава. При блокировании сустава пациент отмечает трудности при открывании и закрывании рта. Структуры суставных соединений действуют с нарушением, поэтому движения сустава неравномерны, он словно «застревает», улавливая оптимальное положение.
  • Звуковые признаки. Щелчки, хруст, треск – одна из самых распространенных жалоб среди пациентов с патологиями ВНЧС. Крепитация (характерный хрустящий звук) возникает при широком открывании рта (например, при зевании), пережевывании пищи и даже при глотании. В ряде случаев звук настолько выразителен, что его можно услышать со стороны.
  • Другие симптомы. При патологии ВНЧС дают о себе знать и другие проявления болезни: нарушенный сон, храп, головокружения, бруксизм. Об острой форме заболевания и развитии воспалительного процесса может свидетельствовать наличие отечности и болезненные ощущения при пальпации.

Методика обследования пациентов с патологиями ВНЧС включает, в первую очередь, изучение жалоб, пальпацию (физический метод медицинской диагностики, проводимый путём ощупывания исследуемой области) и аускультацию (метод диагностики, заключающийся в выслушивании звуков, образующихся в процессе функционирования исследуемого органа) области сустава.

Диагностика патологий ВНЧС

Первичное обследование начинается с подробного анализа жалоб пациента, сбора детального анамнеза и внешнего осмотра. Врач обращает внимание на симметричность и взаимоотношение пропорций лица, оценивает внешний вид суставной области на предмет наличия припухлости или гиперемии, которые могут говорить о наличии отека и острого воспалительного процесса. Специалист также осматривает ротовую полость и анализирует

степень открывания рта, оценивает подвижность нижней челюсти, определяет тип прикуса и смотрит на дефекты зубного ряда (иногда даже некачественно наложенные пломбы или неудачные протезы могут влиять на состояние ВНЧС, провоцируя его перегрузки).

Далее следует пальпация и аускультация проблемной области. Врач изучает состояние жевательной мускулатуры и тканей в зоне ВНЧС, оценивает болезненность, смотрит положение суставных головок. Выслушивание звуков, сопровождающих движение сустава, также является важной частью диагностики, так как

крепитация часто сопровождает патологии ВНЧС. В ряде случаев производится снятие слепков для изготовления диагностических гипсовых моделей челюстей, позволяющих оценить смыкание зубных рядов и прикус, выполняются окклюдограммы (рельефный оттиск окклюзионных контактов зубных рядов на восковой пластине).

Многообразие клинических проявлений патологий височно-нижнечелюстного сустава в ряде случаев требует специальных рентгенологических исследований. Для оценки состояния сустава могут проводиться рентгенография ВНЧС, КТ или МРТ. Данные исследования в совокупности с результатами осмотра и анализа моделей позволяют получить подробные данные о степени деструктивных изменений и характере патологических процессов в суставе.

Лечение патологий ВНЧС

Схему лечения врач подбирает для каждого пациента индивидуально в зависимости от типа заболевания. При острой болезненности, с целью ослабления симптомов, пациенту могут рекомендовать уменьшение нагрузки на сустав (прием мягкой пищи, ограничение жевательной и речевой нагрузки). Основное лечение всегда должно проводиться с учетом причин возникновения патологии.

Лечение ВНЧС может варьироваться от консервативного стоматологического и медицинского лечения до сложных хирургических операций. В зависимости от типа патологии, лечение может включать кратковременный курс противовоспалительных, обезболивающих препаратов и препаратов направленных на расслабление мышц. Также в некоторых случаях может быть показано использование специальных капп, пластинок, сплинт-терапия, массаж, миогимнастика или ортопедический метод лечения с избирательным пришлифовыванием зубов. При борьбе с определенными патологиями может быть эффективно применение физиотерапии, в других случаях может потребоваться работа специалиста, направленная на проработку стрессов и расслабление жевательной мускулатуры. В случаях с вывихами челюсть вправляют и временно обездвиживают при помощи эластичной повязки. В случаях мышечно-суставных дисфункций эффективное лечение может заключаться в правильном протезировании или в грамотной коррекции прикуса.

Если неоперативное лечение является безуспешным или если имеются явные повреждения суставов, может быть рекомендована операция. Тяжелые случаи челюстно-лицевых нарушений с поражением суставов и ростковых зон челюстей и лица ставят перед хирургом задачи восстановления анатомической формы и функции сустава, а также окклюзионных взаимоотношений верхней и нижней челюстей. При такой клинической картине хирург может сделать выбор в пользу тотального протезирования ВНЧС. Замена ВНЧС необходима, когда из-за болезни или травмы собственное сочленение не может нормально функционировать. Для изготовления протеза используют высокопрочный титаново-никелевый сплав, который совместим с тканями организма и не вызывает отторжения.

Лечить патологии ВНЧС необходимо, поскольку игнорирование проблемы может привести к прогрессированию дистрофических изменений вплоть до обездвиживания сустава. Комплексное лечение заболевания с устранением его причин под наблюдением опытного специалиста даст стабильный положительный результат.

 

Что такое нижнечелюстная ямка?

Нижнечелюстная ямка представляет собой искривленное углубление височной кости черепа. Есть две такие полости, по одной на каждой стороне черепа, что делает фразу «нижнечелюстные ямки» более подходящей. Ямка нижней челюсти названа так, потому что это депрессия, обнаруженная на нижней челюсти, которая обычно называется нижней челюстью. Это также называют glenoid fossa из-за его мелкости или недостатка глубины.

Расположенная у основания и по бокам черепа и, следовательно, поддерживающая боковые части головы и глаз, известные как виски, височная кость выше или физически расположена над нижней челюстью. Часть его с каждой стороны черепа соединяется с нижней челюстью, образуя височно-нижнечелюстной сустав (ВНЧС). Чтобы сформировать сустав, тонкая и овальная пластинка, составленная из волокнистой и хрящевой ткани, названной суставным диском, соединяет височную кость и нижнюю челюсть.

В частности, нижнечелюстная ямка функционирует как часть височной кости, которая прикрепляется к верхней поверхности суставного диска. К нижней поверхности суставного диска прикреплена проекция нижней челюсти, называемая мыщелком нижней челюсти, которая отделена от венечного отростка спереди вогнутым элементом, называемым вырезом нижней челюсти. Таким образом, нижнечелюстная ямка особенно ответственна за объединение или сочленение с мыщелком нижней челюсти и играет существенную роль в соединении височной кости с костью нижней челюсти.

В передней части граница нижней челюсти является округлой проекцией, заполненной хрящом, называемым суставным бугорком, или eminentia articularis . Задняя граница нижней челюсти является задней частью височной кости. Изогнутая костная особенность, она отделяет нижнечелюстную ямку от наружного слухового прохода или наружного слухового прохода, который более известен как ушной канал. Трещина височной кости, называемая петротимпанальной трещиной, также известной как глазурная трещина или сквамотимпаническая трещина, расщепляет ямку пополам.

Как часть ВНЧС, нижнечелюстная ямка косвенно связана с двумя типами движений, связанных с суставом через соединение между височной костью и костью нижней челюсти. Височная кость является частью верхней области сустава и участвует в широком раскрытии челюсти во время скольжения; это называется поступательным движением. Нижняя челюсть, являющаяся частью нижнего отсека ВНЧС, способствует начальному открытию челюсти — тип движения, называемый вращательным движением.

ДРУГИЕ ЯЗЫКИ

Соединение костей черепа.

Кости черепа — это преимущественно фиброзные соед. (швы)( suturae). Покровные кости черепа связаны между собой волокнистой соединительной ткани – синдесмоза (syndesmoses). Кости основания черепа соединяются хрящевой ткани – синхондроза. С возрастом одни замещаются костной тканью, образуя швы, др. остаются синхондрозами. Среди синдесмозов отмечают роднички. Это прослойки соед. тк., которые наиболее значительны между лобной и теменными костями, а так же между теменными костями и затылочной. Кости черепа соединяются между собой при помощи швов. Большая часть этих швов относится к числу зубчатых. К ним принадлежит шов между лобной и теменными костями (венечный), шов между теменными костями (стреловидный) и шов между затылочной и теменными (ламбдовидный). Височная кость, налегая на теменную, образует чешуйчатый шов.

Височно-нижнечелюстной сустав(articulatiotemporomandibularis) парный. Образуется головкой нижней челюсти, нижнечелюстной ямкой и суставным бугром чешуйчатой части височной кости. К связкам височно-нижнечелюстного сустава относятся: латеральная связка и медиальная связка. Кроме того, имеются связки, относящиеся к височно-нижнечелюстному суставу, но не связанные с суставной капсулой: клиновидно-нижнечелюстная связка(lig. sphenomandibulare) ишилонижнечелюстная связка(lig. stylomandibulare). Височно-нижнечелюстной сустав относится к типу блоковидных суставов. При движении в суставе возможны опускание и поднятие нижней челюсти, выдвижение её вперед и возвращение в исходное положение, смещение влево и вправо. Такое многообразие движений обусловлено комбинацией перемещений суставной головки одновременно в правом и левом суставах, а также наличие в каждом суставе волокнистого суставного диска, разделяющего полость сустава на верхний и нижний отделы, что и позволяет разнообразить движение нижней челюсти.

Соединения костей туловища и позвоночного столба. Позвоночный столб как целое. Соединения черепа с позвоночником. Формирование изгибов позвоночного столба в онтогенезе; нарушение физиологических изгибов позвоночника.Реберно-позвоночные суставы.Задние концы ребер сочленяются с позвонками при помощи двух суставов:I. Сустав головки ребра, articulatiocapitiscostae, образуется суставной поверхностью головки ребра и реберными ямками тел позвонков. Головки от II до X ребер конусовидные и соприкасаются с соответствующими суставными ямками тел двух позвонков.2. Реберно-поперечный сустав, aniculatiocastotransversaria , образуется сочленением суставной поверхности бугорка ребра, faciesarticularistuberculicostae, с реберной ямкой поперечных отростков грудных позвонков. Суставы эти имеются только у 10 верхних ребер. Суставные поверхности их покрыты гиалиновым хрящом, Суставная капсула топкая, прикрепляется по краю суставных поверхностей.Сустав укреплен многочисленными связками:а) верхняя реберно-поперечная связка, lig. costotransversariumsuperius,б) латеральная реберно-поперечная связка, lig. costotransversariumlaterale,в) реберно-поперечная связка, lig. costotransversarium,г) пояснично-реберная связка, lig. Lumbocostate.Атлантозатылочный сустав, articulatioatlanto-occipitalis, парный. Образуется суставной поверхностью затылочных мыщелков, condylioccipitales, и верхней суставной ямкой атланта, foveaarlcularissuperior.Позвонки, vertebrae, числом 33-34, в виде налагающихся друг на друга колец складываются в одну колонну – позвоночный столб, columnavertebralis.В позвоночном столбе различают шейные позвонки, vertebraecervicales (7),грудные позвонки, vertebraethoracicae (12), поясничные позвонки, vertebraelumbales (5), крестец, ossacrum (5), и копчик, oscoccygis (4 или 5 позвонков).Позвоночный столб взрослого человека образует в сагиттальной плоскости четыре изгиба, curvaturae: шейный, грудной, поясничный (брюшной) и крестцовый (тазовый). При этом шейный и поясничный изгибы выпуклостью обращены кпереди (лордоз), а грудной и тазовый изгибы – кзади (кифоз),Все позвонки делят на две группы: так называемые истинные и ложные позвонки. В первую группу входят шейные, грудные и поясничные позвонки, во вторую – крестцовые позвонки, сросшиеся в крестец, и копчиковые, сросшиеся в копчик.

Поможем написать любую работу на аналогичную тему

Получить выполненную работу или консультацию специалиста по вашему учебному проекту

Узнать стоимость

Ученые разработали новый подход к сегментации 3D-изображений

Рисунок 1. Расположение височно-нижнечелюстного сустава. Височная кость и нижняя челюсть очерчены синим и зеленым цветом соответственно. Изображение: Олег Рогов/Сколтех

Исследователи Сколтеха под руководством профессора Дмитрия Дылова и их коллеги из Первого Санкт-Петербургского государственного медицинского университета имени академика И.П. Павлова разработали принципиально новый подход к задаче сегментации трехмерных изображений — определения контуров составных частей сложной структуры. Коллектив продемонстрировал эффективность «сегментации отрицательного объема» на снимках челюстного сустава, но метод применим к самым разным объектам, в том числе в строительстве и дизайне механических деталей. Исследование опубликовано в Nature Scientific Reports.

«Это исследование позволяет по-новому взглянуть на утомительную задачу сегментации трехмерных изображений, которая часто встречается в медицинской диагностике, машиностроении и других областях, — отмечает руководитель исследования Дмитрий Дылов. — Все началось с того, что мы подумали: а что, если вместо того, чтобы определять точные контуры 3D-объекта, сегментировать объем полостей между его частями? Эти полости идеально дополняют искомый привычными методами объем, как замочная скважина — ключ. Для проверки этого подхода мы взяли самый сложный 3D-объект, какой смогли найти».

Височно-нижнечелюстной сустав, или ВНЧС расположен с обеих сторон головы, спереди от ушей, где два вертикальных выступа нижней челюсти заходят в гнезда на височных костях черепа (рисунок 1). Между костями сустава находится мягкий хрящевой диск, который служит амортизатором. Поскольку ВНЧС — парный сустав, в котором к тому же сочетаются шарнироподобные и скользящие движения, он является очень сложной системой, которую крайне трудно картировать в 3D.

Для того чтобы разобраться в снимках компьютерной томографии ВНЧС, опытные врачи тратят часы и задействуют специализированное программное обеспечение, в котором создают 3D-модель сустава. В ходе этой утомительной работы они вручную сегментируют изображения, определяя точные контуры каждой из двух костей.

Рисунок 2. Этапы ручного распознавания височно-нижнечелюстного сустава с использованием метода отрицательного объема, который также лежит в основе автоматизированной процедуры, предложенной авторами исследования. Распознавание вручную занимает около часа и требует отрисовки масок вокруг сложных структур нижней челюсти и височной кости в трех проекциях — сагиттальной, корональной и аксиальной — для каждого среза интересующего объема, пока полученная 3D-реконструкция не позволит вычесть «шар» отрицательного объема из введенной вручную сферы. Изображение: Кристина Беликова и др./Scientific Reports

Как только получена правильно сегментированная 3D-модель сустава, стоматолог, лицевой хирург или другой врач могут предложить пациенту способы лечения заболеваний, связанных с ВНЧС. Таковые могут возникать в результате эрозии сустава, стискивания зубов, артрита, травмы или врожденной деформации челюсти. Симптомы — боль в суставе и даже на расстоянии от него (в области шеи, ушей, лица), а также трудности при приеме пищи и говорении из-за снижения подвижности ВНЧС. Существует даже гипотеза, что состояние ВНЧС может влиять на походку и психологическое состояние человека. Хотя нарушения в этом суставе, как правило, поддаются лечению, они сложны в диагностике, во многом именно из-за сложности сегментации.

В качестве демонстрации возможностей сегментации отрицательного объема научная группа из Сколтеха, разработавшая этот подход, сумела полностью автоматизировать трудоемкую задачу сегментации компьютерных томограмм ВНЧС. Благодаря глубокому обучению, новой системе требуется всего несколько секунд для обработки изображений, на интерпретацию которых опытному врачу понадобилось бы не менее часа, прежде чем можно будет извлечь полезную пациенту информацию.

«Наши коллеги из Университета Павлова разработали протокол для сегментации изображений ВНЧС в 3D вручную. Раньше это делалось в 2D и занимало еще больше времени. Мы используем их протокол и внедряем новый подход, который применим к разметке и человеком [рисунок 2], и машиной. Акцент смещается с сегментирования костей, контуры которых трудно очертить, на сегментирование полостей между ними. Отсюда и название: сегментация отрицательного объема», — прокомментировал один из авторов исследования Олег Рогов, научный сотрудник и главный разработчик Сколтеха.

Используя около 5 тыс. изображений, предоставленных коллегами из Университета Павлова (КТ 50 пациентов), исследователи Сколтеха обучили нейронную сеть 3D-сегментированию ВНЧС настолько хорошо, что теперь при использовании машины она выполняет работу не только значительно быстрее, но и качественнее, чем медики. Это делает ее отличным диагностическим инструментом, который экономит время и избавляет от необходимости вкладываться в обучение персонала и дорогостоящее программное обеспечение для 3D-визуализации.

Нейронная сеть определяет местоположение височной кости и нижней челюсти и приступает к реконструкции трехмерного объема между ними на основе КТ-срезов ВНЧС (рисунок 3). Для этого она постепенно увеличивает объем нижней челюсти, пока он не займет все свободное пространство в полости сустава.

Согласно заявке на патент, поданной командой, новая модель применима для диагностики повреждений и дефектов в контексте, выходящем далеко за рамки исследования ВНЧС и вообще медицины. Новый метод будет работать как с другими суставами, например коленным, так и с искусственными структурами в машиностроении, например поршнями и цилиндрами в двигателе.

Рисунок 3. Визуализированные области височной кости отмечены серым цветом, отрицательный объем височно-нижнечелюстного сустава отмечен желтым (распознано вручную) и зеленым (сгенерировано алгоритмом). Виды: (а) аксиальный, снизу; (b) аксиальный, под наклоном; (c) сбоку; (d) сверху. Изображение: Кристина Беликова и др./Scientific Reports

 

Источник информации и фото: Сколтех

Соединение костей черепа, виды швов. Височно-нижнечелюстной сустав, строение, форма, мышцы, действующие на этот сустав, их кровоснабжение и иннервация.

       Кости, образующие череп, соединены между собой при помо­щи непрерывных соединений. Исключение составляет соединение нижней челюсти с височной костью с образованием височно-нижнечелюстного сустава.

       Непрерывные соединения между костями черепа представ­лены главным образом фиброзными соединениями в виде швов у взрослых и межкостных перепонок (синдесмозы) у новорож­денных. На уровне основания черепа имеются хрящевые соеди­нения—синхондрозы.

       Кости крыши черепа соединяются между собой при помощи зубчатого и чешуйчатого швов. Так, медиальные края теменных костей соединяет зубчатый сагиттальный шов, sutura sagittalis , лобную и теменную кости — зубчатый венечный шов, sutura coronalis , а теменные и затылочную кости — зубчатый ламбдовидный шов, sutura lambdoidea . Чешуя височной кости соединяется с теменной костью и большим крылом клиновидной кости при помощи чешуйчатого шва. Между костями лицевого черепа име­ются плоские (гармоничные) швы. Названия отдельных швов на черепе образованы от названий двух соединяющихся костей, например: лобно-решетчатый шов, sutura frontoethmoidalis , височно-скуловой шов, sutura temporozygomatica , и др.

     Хрящевые соединения — синхондрозы — в области основания черепа образованы волокнистым хрящом. Это соединения между телом клиновидной кости и базилярной частью затылочной ко­сти — клиновидно-затылочный синхондроз, synchondrosis sphenooccipitalis , между пирамидой височной кости и базилярной частью затылочной кости — каменисто-за­тылочный синхондроз, synchondrosis petrooccipitalis , и др. Обычно с возрастом у человека наблюдается замещение хрящевой ткани костной. На месте клиновидно-затылочного син­хондроза образуется синостоз (к 20 годам).

Височно-нижнечелюстной сустав (articulatio t e mporomandibularis) образован нижнечелюстной ямкой височной кости и головкой мыщелкового отростка нижней челюсти

Мышцы обеспечивают сложные движения ее у человека в височно-нижнечелюстном суставе.

Жевательная мышца, т. masseter.

Иннервация: n. trigeminus.

Кровоснабжение: a. masseterica, a. transversa faciei.

Височная мышца , m.temporalis

Иннервация: n. trigeminus.

Кровоснабжение: аа. temporales profunda anterior et superficialis.

Медиальная крыловидная мышца , т . pterygoideus medialis

Иннервация: n. trigeminus.

Кровоснабжение: a. maxillaris, a. facialis.

Латеральная крыловидная мышца, т. pterygoideus lateralis

Иннервация: п. trigeminus.

Кровоснабжение: a. maxillaris, a. facialis.

 

Острый средний гнойный отит у ребенка 5 лет, осложнившийся мастоидитом и абсцессом височно-нижнечелюстного сустава

Рис. 1. Компьютерная томограмма височных костей ребенка А. в аксиальной проекции. 1 — абсцесс височно-нижнечелюстного сустава; 2 — верхушка правого сосцевидного отростка.

Рис. 2. Компьютерная томограмма височных костей ребенка А. в коронарной (а) и саггитальной (б) проекциях. 1 — абсцесс височно-нижнечелюстного сустава; 2 — явления правостороннего мастоидита.

Осложнения острого воспаления среднего уха являются частыми и разнообразными [1, 2]. Одно из самых распространенных — острый мастоидит [1]. Распространение воспалительного процесса на структуры нижнечелюстного сустава встречается исключительно редко [3, 4]. Контактное инфицирование полости височно-нижнечелюстного сустава из среднего уха происходит через каменисто-барабанную (глазерову) щель [5]. Однако возможно и гематогенное распространение с развитием острого гнойного артрита, абсцесса, а в последующем анкилоза [6—12]. У детей раннего возраста швы на месте соединения костей состоят из массивного фиброзного слоя; соединительнотканные прослойки в костных стенках барабанной полости в силу незаконченного окостенения более выражены, чем у взрослого, часто присутствуют дегисценции, что также способствует распространению воспаления на соседние структуры [1]. Приводим собственное наблюдение.

Ребенок А., 5 лет, поступил в Морозовскую детскую городскую клиническую больницу 01.10.15 по скорой помощи с направительным диагнозом: «Подозрение на боковой глоточный абсцесс». При поступлении отмечались жалобы на затруднение при открывании рта, боль в правом ухе, насморк, повышение температуры.

Из анамнеза известно, что ребенок жаловался на затруднение носового дыхания, насморк и боли в правом ухе в течение недели. Получал только местное лечение (анестезирующие капли в правое ухо) без положительного эффекта. За 3 дня до госпитализации возникли боли при открывании рта, появилось вынужденное положение головы и шеи, температура тела поднималась до 38,5 °С.

При поступлении ребенок в сознании, вялый. Температура тела 38,5 °С. Выраженный тризм. Лицо ассиметрично за счет реактивного отека в преаурикулярной области справа, при пальпации отмечается болезненность, уплотнение мягких тканей. При риноскопии — слизистая оболочка носовых раковин гиперемирована, отечная, слизистое отделяемое в общих носовых ходах. При фарингоскопии — зев симметричен, небные дужки розовые, миндалины без патологического содержимого в лакунах, слизистая оболочка задней стенки глотки розовая, чистая, не выбухает. Заушная область справа болезненна при пальпации, кожа в заушной области не изменена, ушная раковина не оттопырена. При ороскопии — выраженный тризм, выводной проток правой околоушой слюнной железы без особенностей, гиперсаливации нет.

При пальпации ретромолярой области справа выявляется болезненность. При отоскопии: в хрящевом и костном отделе наружный слуховой проход широкий, свободный, кожа бледно-розовая, при установке ушной воронки болезненность со стороны передней стенки, барабанная перепонка справа гиперемирована, инфильтрирована, выбухает; слева без особенностей. Шепотная речь справа 3 м, слева 6 м. В анализе крови: лейкоцитоз (14,3·109/л), СОЭ 75 мм/ч.

По экстренным показаниям выполнено КТ височных костей, околоносовых пазух, мягких тканей шеи с контрастным усилением. На серии КТ-срезов барабанная полость, ячейки пирамиды и сосцевидного отростка правой височной кости тотально заполнены патологическим содержимым. Слуховые косточки сохранены, взаимоотношение их не нарушено. При внутривенном введении контраста в мягких тканях нижнечелюстной ямки визуализируется жидкостное образование неправильной овальной формы, размерами до 6×22×10 мм, с широкой стенкой (до 4—5 мм), которое прилегает к поверхности височной кости, охватывает суставную головку мыщелкового отростка правой ветви нижнечелюстной кости и полностью занимает полость сустава. Диастаз костей, составляющих височно-нижнечелюстной сустав, достигает 9 мм.

Учитывая, что у ребенка отмечался выраженный тризм, болезненность ретромоллярной области, по результатам КТ отсутствовали данные за тонзиллогенный абсцесс глотки, имелись изменения со стороны височно-нижнечелюстного сустава, ребенок консультирован челюстно-лицевым хирургом. Диагноз «Абсцесс височно-нижнечелюстного сустава отогенного происхождения» подтвержден. Принято решение по экстренным показаниям провести правостороннюю антромастоидотомию, парацентез, вскрытие и дренирование абсцесса правого височно-нижнечелюстного сустава.

При трепанации сосцевидного отростка — кость мягкая, ячейки заполнены грануляционной тканью, свободного гноя нет. Патологически измененные ткани удалены. Выполнен парацентез (получен гной). Вдоль скулового отростка височной кости отсепарованы мягкие ткани по направлению к капсуле височно-нижнечелюстного сустава. Капсула обнажена, произведен ее разрез, получено обильное гнойное отделяемое под давлением (посевы роста не дали). Установлена дренажная система с контрапертурой — две полые силиконовые трубки диаметром 2,5 мм, обе установлены в проекции сустава: первая выведена в преаурикулярную область на поверхность кожи, вторая уложена в костное ложе, сформированное с помощью бора по ходу скулового отростка к суставу, и выведена в заушную область.

В послеоперационном периоде ежедневно через дренаж проводились промывание полости абсцесса височно-нижнечелюстного сустава раствором антибиотиков, перевязки заушной послеоперационной раны. На 5-й день дренаж был удален. Ребенок получил курс антибактериальной терапии (цефтриаксон 1,2 г 2 раза в сутки внутривенно 8 дней), противогрибковую терапию (флуконазол 100 мг 1 раз в сутки внутривенно 8 дней).

В результате проведенного лечения в течение 1-й недели у ребенка нормализовалась отоскопическая картина, подвижность височно-нижнечелюстного сустава восстановилась, в анализе крови: лейкоциты 9,43·109/л, СОЭ 12 мм/ч. Курс стационарного лечения составил 8 дней. Ребенок выписан домой под наблюдение ЛОР-врача и педиатра.

Особенность данного клинического наблюдения заключается в редко встречающимся осложнении острого среднего отита (отогенный абсцесс височно-нижнечелюстного сустава). Следует обратить внимание практических оториноларингологов на дифференциальную диагностику такого рода патологии с острым гнойным паратонзиллитом, при котором имеются общие симптомы: вынужденное положение головы и шеи, сильная боль в горле, тризм, регионарный односторонний лимфаденит. Решающее значение в постановке диагноза сыграло своевременно выполненное КТ-исследование височных костей и его адекватная трактовка.

Конфликт интересов: авторы статьи подтвердили отсутствие финансовой поддержки/конфликта интересов, о которых необходимо сообщить.

Различия между височным и нижнечелюстным компонентами височно-нижнечелюстного сустава в топографическом распределении признаков костной дегенерации на конусно-лучевой компьютерной томографии

https://doi.org/10.1016/j.jds.2020.12.010Получить права и содержание

Предыстория/цель

Остеоартроз височно-нижнечелюстного сустава (ВНЧС) патология характеризуется дегенеративными изменениями субхондральной кости. Топографическое распределение костно-дегенеративных изменений в ВНЧС неясно.Это исследование было направлено на оценку топографического распределения признаков костной дегенерации в ВНЧС с помощью конусно-лучевой компьютерной томографии (КЛКТ).

Материалы и методы

Изображения КЛКТ 26 пациенток с диагнозом ВНМС были получены из базы данных больницы Национального Тайваньского университета. Изображения левого и правого височно-нижнечелюстных суставов оценивались независимо двумя исследователями. Оцениваемые дегенеративные признаки включали поверхностные эрозии, подкорковые кисты, подкорковый склероз и остеофиты в мыщелке нижней челюсти и височном компоненте ВНЧС.Статистически проанализировано топографическое распределение в различных частях мыщелка нижней челюсти и височного компонента ВНЧС.

Результаты

Значительные различия в топографическом распределении признаков костной дегенерации наблюдались (а) между мыщелком нижней челюсти и височным компонентом и (б) между передней/центральной частью и задней частью височного компонента. Существенных различий в топографическом распределении признаков ВНЧС в мыщелке не наблюдалось, за исключением поверхностной эрозии между центральной и латеральной частями мыщелка.

Заключение

Результаты показывают, что мыщелок нижней челюсти и височный компонент по-разному реагируют на костную дегенерацию ВНЧС, при этом мыщелок более уязвим, чем височный компонент. Действия нижней челюсти, требующие, чтобы мыщелок нижней челюсти функционировал вне ямки, могут быть более разрушительными для здоровья и целостности ВНЧС. (0)Издательские услуги Elsevier B.V.

Рекомендуемые статьи

Ссылки на статьи

Нижняя челюсть – обзор | ScienceDirect Topics

Расщелина неба

Расщелина неба возникает в результате задержки развития верхней челюсти во время эмбриогенеза, что приводит к дефекту срединной линии, который обеспечивает сообщение между ротовой и носовой полостями. Расщелины могут быть частичными, когда поражена только верхняя челюсть, или полными с расщелинами верхней челюсти и губы. Частичная расщелина неба является относительно распространенным пороком развития.Сообщается, что он присутствует у 1 на 1000 живорождений у белых, у 2 на 1000 у азиатов и у 1 на 2000 живорождений у чернокожих (Kalter, 2003), и чаще встречается у женщин, чем у мужчин (Aufderheide and Rodriguez). -Мартин, 1998; Шелдон, 1943, стр. 51). Существует большое разнообразие тяжести состояния, которое может быть односторонним или двусторонним, и варьируется от незначительной расщелины до U-образной деформации всего твердого неба, которая препятствует сосанию (Roberts and Manchester, 2007). .Левая сторона неба поражается чаще, чем правая (Orkar et al., 2002; Waldron, 2009). Хотя существует сильная семейная связь, на заячью губу могут больше влиять факторы окружающей среды, такие как воздействие табачного дыма на плод, краснуха и дефицит фолиевой кислоты у матери. Связь расщелины губы и/или неба с другими врожденными аномалиями варьируется в зависимости от страны, но может достигать 90 % при полных расщелинах или всего 8 % только при расщелине губы (Orkar et al., 2002). Заячья губа связана с более чем 400 различными синдромами (Phillips and Sivilich, 2006), включая синдром Дауна, синдром Аперта и синдром Клиппеля-Фейля (Orkar et al., 2002). У лиц с двусторонней расщелиной неба чаще возникают дополнительные пороки развития (IPDTOC, 2011). В 50% случаев расщелина неба возникает изолированно (Wyszynski, 2002). Пострадавшие могут страдать нарушениями дыхания и речи, а также гиподонтией и агенезией зубов из-за разрыва пластинки зуба между верхней челюстью и носовым отростком. Латеральный резец на стороне расщелины является наиболее часто поражаемым зубом, но агенезия может возникать и вдали от расщелины (Retrouvey et al., 2012). Лопес и соавт. (1991) сообщили о частоте появления сверхкомплектных зубов у 16% людей с расщелиной неба.

Может ли присутствие взрослых с расщелиной неба в прошлом служить доказательством социальных или родительских инвестиций в заботу о человеке, зависит от тяжести состояния, любых дополнительных дефектов скелета и степени поражения твердого неба. Медицинские исследования показали, что дети с заячьей губой или расщелиной неба могут успешно сосать грудь, в то время как дети с комбинированной расщелиной губы и неба нуждаются в поддержке для кормления (Clarren et al., 1987). Дифференциальным диагнозом расщелины неба является срединная киста, которая будет иметь овальную центральную форму, а не отверстие с одной или другой стороны (Ortner, 2003). Попытки восстановления расщелины губы («заячьей губы») или неба известны из Китая в 340 году нашей эры, когда мягкие ткани сшивали. В Пиявочной Книге Лысых (920 г. н.э.) края были вырезаны, сшиты вместе с шелком и покрыты красной мазью. Паре ввел использование тонких серебряных или золотых пластин для перекрытия расщелины неба с первой успешной операцией на твердом небе, проведенной Диффенбахом в 1828 году (Kim, 2000).Хирургические примеры включают детей, но в большинстве случаев операция включала восстановление окружающих мягких тканей и не была видна в останках скелета. Тем не менее, иногда говорят, что хирург вырезал кость, когда верхняя челюсть была деформирована и выступала (Kim, 2000).

Несколько случаев расщелины губы и/или неба были обнаружены у детей в результате археологических раскопок (Brothwell, 1967; Connell et al., 2012; Hegyi et al., 2002, 2003, 2004, стр. 133; Lewis, 2013; Листон и Ротрофф, 2013).Ни один из этих случаев не относится к самой тяжелой форме, хотя односторонняя расщелина неба с ассоциированной расщелиной атласа из позднесредневековой больницы Святой Марии в Лондоне является одной из наиболее хорошо сохранившихся (Connell et al., 2012, стр. 133). Во многих случаях нёбо поражается передний край (расщелина лица, приводящая к расщелине губы), а в случае ребенка из монастыря Святого Освальда в Глостере изменения зубов (т. первый признак того, что может присутствовать легкая передняя расщелина неба/губы (Lewis, 2013).Листон и Ротрофф (2013) представили замечательные доказательства расщелины неба у ряда младенцев из колодца Афинской Агоры. Из 164 выздоровевших младенцев у 9 (5,4%) доношенных детей были обнаружены признаки уродства верхней челюсти (рис. 2.23), и было высказано предположение, что их плохие шансы на выживание привели к тому, что они были отобраны для утилизации. Исследование Листона и Ротроффа (2013) показывает, как тщательное наблюдение может выявить врожденные дефекты в мельчайших останках.

Рисунок 2.23. Младенец с Афинской Агоры с расщелиной неба (слева) и посмертным повреждением непосредственно над дефектом.Нормальная левая верхняя челюсть показана для сравнения справа.

Из Листона, М., Ротроффа, С., 2013. Младенцы в колодце: археологические свидетельства захоронения новорожденных в эллинистической Греции. В: Эванс Граббс, Дж., Паркин, Т., Белл, Р. (ред.), Оксфордский справочник детства и образования в классическом мире. Издательство Оксфордского университета, Оксфорд, с. 75.
Другие лицевые расщелины

Расщелины нижней челюсти — это редкие пороки развития, вызванные задержкой развития мезенхимального роста в вентральной части нижней челюсти (Barnes, 1994).Хеги и соавт. (2004) сообщили о частичной расщелине нижней челюсти у ребенка в Венгрии 10–12 веков (рис. 2.24). Ранее Hegyi et al. (2002) сообщили о случае аплазии носовых костей, связанной с расщелиной губы и неба, у средневекового ребенка из Ченгеле-Богархат, Венгрия. В норме каждая носовая кость окостеневает на третьем месяце внутриутробного развития из одного центра в мембране, покрывающей хрящевую носовую капсулу (рис. 2.25).

Рисунок 2.24. Расщелина нижней челюсти 6-летнего ребенка из Сатымаз-Васуталломас, Венгрия (10–12 вв. н.э., скелет 146).

От Hegyi, A., Marcsik, A., Kocsis, G., 2004. Частота аномалий развития черепа и осевого скелета в археологические периоды (Венгрия). Journal of Paleopathology 16 (1), 20.

Рисунок 2.25. Аплазия (A) носовой кости и (B) связанная с ней расщелина губы и неба у ребенка в возрасте от 5 до 10 лет из средневекового Ченгеле-Богархат, Сегред, Венгрия (скелет 114).

От Hegyi, A., Marcsik, A., Kocsis, G., 2004. Частота аномалий развития черепа и осевого скелета в археологические периоды (Венгрия).Журнал палеопатологии 16 (1), 20; и Hegyi, A., Marcsik, A., Kocsis, G., 2002. Нарушения развития костей носа в остеоархеологических образцах человека. Journal of Paleopathology 14 (3), 117.

Кости черепа

Информация

В черепе только один подвижный сустав. Это сустав, соединяющий нижнюю челюсть или нижнюю челюсть с остальной частью черепа. Все остальные кости черепа прочно соединены друг с другом 90 059 швами 90 060 .Швы представляют собой жесткие неподвижные соединения, плотно скрепляющие кости друг с другом. Некоторым швам на черепе требуется от нескольких месяцев до нескольких лет после рождения, чтобы полностью сформироваться.

Мозг заключен в череп черепа. Кости, из которых состоит череп, называются черепными костями . Остальные кости черепа составляют лицевых костей .

На рис. 6.7 и рис. 6.8 показаны все кости черепа, как они выглядят снаружи.На рис. 6.9 видны некоторые кости твердого неба, образующие нёбо, поскольку отсутствует нижняя челюсть. На рис. 6.9 также показано большое затылочное отверстие , большое отверстие в основании черепа, которое позволяет спинному мозгу прикрепляться к головному

Рисунок 6-7 Кости черепа, вид слева.

Рисунок 6.8. Кости черепа, вид спереди.

Рис. 6.9 Кости черепа, вид снизу, вид вверх. Мандибула удалена.

 

Рис. 6.10. Внутренняя часть полости черепа, вид сверху и сзади, с удаленными теменными костями.

 

Клиновидная кость снаружи, по-видимому, составляет лишь небольшую часть черепа, но когда теменные кости удалены и осмотрена внутренняя часть черепной полости (где должен располагаться мозг), вы можете см. бабочкообразная форма клиновидной кости вносит большой вклад в дно черепной полости.Решетчатая кость , которая снаружи видна только в глазницах и в виде верхних раковин (внутренних бугорков) полости носа, также вносит свой вклад в дно полости черепа. Вклады этих двух костей в дно черепной полости показаны на рис. 6.10.

То, что обычно называют «скуловой костью», на самом деле является отростком двух костей, соединенных вместе: скуловой отросток височной кости пришивается к височному отростку скуловой кости, образуя скуловую дугу .

На височных костях есть три заметных костных отметины. Наружный слуховой проход — это отверстие, ведущее к органам внутреннего уха. шиловидный отросток представляет собой тонкий, похожий на ручку выступ, к которому прикрепляются мышцы и связки шеи. Сосцевидный отросток представляет собой широкий и шероховатый выступ, служащий еще одной точкой прикрепления мышц шеи.

 

В то время как все кости черепа, кроме нижней челюсти, сшиты друг с другом, плоские кости черепа заметно сшиты в местах сочленения друг с другом.Есть четыре различных черепных шва.

Венечный шов является точкой сочленения лобной кости с двумя теменными костями.

Стреловидный шов является точкой сочленения между двумя теменными костями.

Чешуйчатые швы являются точками сочленения между каждой височной костью и вышележащей теменной костью.

Ламбдовидный шов является точкой сочленения между затылочной костью и двумя теменными костями.

Рисунок 6.11 Черепные швы.

 

Лаб. 6 Упражнения 6.4

  1. Инструктор предоставит вам модель человеческого черепа. На одной модели и на приведенных ниже диаграммах вы сможете обозначить все следующие кости, отростки и отверстия: 90 136
Кости Швы Форамина Процессы
B1 – фронтальная S1 – коронка F1 – надглазничный P1 – сосцевидный отросток
В2 – теменная S2 – плоскоклеточный F2 — инфраорбитальный P2 – шиловидный
B3 – затылочная S3 – ламбдовидный F3 — умственный P3 – скуловой
B4 – временная P4 временная
B5 – клиновидная
B6 – решетчатая решетка
B7 – слезная
B8 – носовой
B9 – верхняя челюсть
B10 – скуловой
B11 – нижняя челюсть
B12 – сошник

 

Руководство | Руководство по физиотерапии перелома челюсти (перелом височно-нижнечелюстного сустава)

После того, как вы закончите курс отдыха или шинирования, ваш физиотерапевт может помочь восстановить естественное движение вашей челюсти и уменьшить боль.Во время вашего первого визита ваш физиотерапевт может:

  • Просмотрите свою историю болезни и обсудите любые предыдущие операции, переломы или другие травмы головы, шеи или челюсти.
  • Оцените качество и количество движений челюсти и шеи.
  • Оцените свою осанку и посмотрите, как двигается ваша шея.
  • Осмотрите височно-нижнечелюстной сустав, чтобы выяснить, насколько хорошо он может открыться, и есть ли какие-либо отклонения в движении челюсти после перелома.

После осмотра ваш физиотерапевт выберет соответствующие процедуры, чтобы улучшить подвижность вашей челюсти и облегчить боль.

Улучшение движения челюсти

Упражнения на растяжку и движение. Ваш физиотерапевт может назначить упражнения на растяжку и увеличение диапазона движений челюсти. Инструкция будет включать рекомендации по частоте и интенсивности движений, чтобы обеспечить безопасное выполнение всех ваших упражнений.

Мануальная терапия. Ваш физиотерапевт может также применять квалифицированные практические методы (мануальная терапия), чтобы мягко увеличить подвижность челюсти и облегчить боль.

Упражнения с малой нагрузкой. Ваш физиотерапевт может научить вас специальным укрепляющим упражнениям с «низкой нагрузкой», которые не оказывают большого давления на ВНЧС, но могут помочь укрепить мышцы челюсти и восстановить более естественное безболезненное движение. Ваш физиотерапевт также научит вас упражнениям, которые помогут вам увеличить раскрытие челюсти и улучшить ее работу.

Облегчение боли

Если у вас сильная боль, ваш физиотерапевт может применить физические методы, такие как электрическая стимуляция или глубокое нагревание, чтобы уменьшить боль и улучшить подвижность.

Руководство, которое поможет вам понять заболевание височно-нижнечелюстного сустава | Ганновер, Пенсильвания | Лютервиль-Тимониум, Мэриленд

ВНЧС, сокращение от височно-нижнечелюстного сустава, относится к скелетно-мышечному заболеванию, которое поражает сустав, соединяющий нижнюю челюсть с черепом с обеих сторон головы.Это состояние иногда обозначается аббревиатурой TMD, при этом последняя аббревиатура указывает на проблему, достаточно серьезную, чтобы потребовать вмешательства ортодонта.

височно-нижнечелюстной сустав возникает, когда нижнечелюстная кость смещается, но также может быть вызвано повреждением или повреждением мышц, связок и костей нижней челюсти.

Причины заболевания височно-нижнечелюстного сустава или ВНЧС

Потенциальные причины ВНЧС или ВНЧС включают физическую травму нижней челюсти, смещение зубов, скрежетание зубами, жевание резинки, хронические состояния, такие как артрит, и стресс.По сути, семейные стоматологи утверждают, что вероятность развития ВНЧС коррелирует с напряжением или чрезмерным использованием височно-нижнечелюстного сустава. Однако вы не можете быть уверены, что у вас есть височно-нижнечелюстной сустав, пока не пройдете надлежащее ортодонтическое обследование. Подтверждение этого состояния от вашего стоматолога должно побудить вас обратиться за лечением височно-нижнечелюстного сустава.

Общие симптомы ВНЧС или ВНЧС

Симптомы, на которые следует обратить внимание, если вы подозреваете, что у вас проблемы с одним или обоими височно-нижнечелюстными суставами, включают:

  • Боль при сжатии нижнего сустава или при зевании
  • Щелчки в ушах при пережевывании пищи
  • Испытывать сильную боль в ухе всякий раз, когда вы двигаете височно-нижнечелюстным суставом
  • Замыкание челюстей или затрудненное открывание рта

К счастью, вы можете найти нашего ортодонта в Ганновере, штат Пенсильвания, который может быстро поставить диагноз и порекомендовать эффективное лечение ВНЧС.

Варианты лечения заболеваний височно-нижнечелюстного сустава

Первый курс лечения ВНЧС, который, скорее всего, порекомендует ваш ортодонт, включает в себя несколько самостоятельных домашних средств. Эти домашние процедуры обычно направлены на облегчение дискомфорта ВНЧС за счет уменьшения существующего напряжения или чрезмерного использования височно-нижнечелюстного сустава. Общие примеры домашних средств для решения проблемы с височно-нижнечелюстным суставом включают:

  • Использование безрецептурных (OTC) нестероидных противовоспалительных препаратов, которые способствуют естественному восстановлению поврежденных или поврежденных тканей мышц и связок.
  • Массаж челюсти, который вы выполняете самостоятельно, совершая круговые движения кончиками пальцев по мышцам и связкам, составляющим височно-нижнечелюстной сустав, расположенный чуть ниже ушей.
  • Ограничение нагрузки и чрезмерного использования височно-нижнечелюстного сустава. В этом случае наш ортодонт может порекомендовать вам избегать твердой или жевательной пищи, стискивать зубы и т. д.
  • Техники релаксации, которые помогают бороться со стрессом и, следовательно, уменьшают привычку, усугубляющую височно-нижнечелюстной сустав, например скрежетать зубами.

Если самостоятельное лечение ВНЧС окажется неэффективным в вашем случае, наш семейный ортодонт может порекомендовать использование окклюзионных ортопедических устройств. Ортопедические стельки или накусочные шины помогают выровнять мышцы, связки и кости в височно-нижнечелюстном суставе, тем самым облегчая состояние.

Наш ортодонт также может порекомендовать использование каппы Invisalign, изготовленной из нетоксичного пластикового композита. Элайнеры обычно носят ночью или в течение дня, когда преобладают раздражающие привычки ВНЧС, например, при движении по оживленной трассе.

Если у вас серьезное заболевание височно-нижнечелюстной кости, наш ортодонт может порекомендовать вам ортодонтические скобки для исправления вашего состояния. Помните, что в большинстве случаев ВНЧС обычно является результатом неправильного прикуса, и исправление прикуса может быть эффективным способом уменьшения боли и давления, вызванных этим заболеванием.

Автор: Доктор Дэвид Росс

Человеческая нижняя челюсть и происхождение речи

Среди уникальных черт человеческих нижних челюстей обнаружение относительно большего использования кортикальной кости по сравнению с нижними челюстями. другие гоминоиды.Функциональное значение этого признака неправдоподобно связано с жевательными потребностями, учитывая уменьшение жевательная мускулатура в эволюции человека и поведенческие универсальность внеротового приготовления пищи у недавних людей. Точно так же наличие большего количества нижнечелюстной кости не является коррелированный эффект системной прочности скелета, поскольку грацилизация скелета является признаком диагностики современного люди. Нижнечелюстной симфиз у современного человека проявляется как подбородок, и именно здесь гипертрофия кортикальной кости наиболее выражена. произносится.Потенциальная ковариация между выражением подбородок и гипертрофия костей исследуются в попытке прояснить соответствующие им биомеханические роли. Текущие разработки в биомеханика скелета подразумевает низкую амплитуду, высокую частоту напряжения при гипертрофии костей. Физиология речевого производства вероятно, чаще вызывает деформации нижнечелюстной кости и меньшей величины, чем связанные с жеванием. Следовательно, овладение языком, вероятно, объясняет корковое гипертрофия нижней челюсти современного человека.Его роль в эволюции и развитие подбородка менее ясно.

1. Введение

Нет единого мнения о том, что существует диагностический анатомический индикатор членораздельной речи в эволюции человека. Это отсутствие успеха нельзя объяснить отсутствием усилий по выявлению подходящих кандидатов [1]. Вопрос о том, указывают ли уникальные аспекты морфологии подъязычного, базикраниального или подъязычного канала человека на способность к разговорной речи [2–6]. Кроме того, предполагается, что появление человеческого подбородка указывает на появление членораздельной речи [7-9], но нет эмпирических данных, которые бы однозначно связывали физиологию речи с изменением морфологии нижнечелюстного симфиза [10-13].

Нижняя челюсть человека морфологически отличается от других приматов как своими пропорциями, так и специфическими анатомическими особенностями [11]. Морфология передней части корпуса у человека действительно уникальна среди антропоидов, поскольку поперечные валики языка и гениальная ямка отсутствуют, а лабиальная поверхность характеризуется базальным утолщением («подбородком») с несколькими определяемыми чертами, характерными для челюстей человека (например, trigonum Mentale и incurvatio mandibulae anterior ). Несмотря на то, что подбородок признан диагностическим признаком нашего вида, его эволюционное и функциональное значение остается не до конца понятым [14, 15].

Несмотря на легкость, с которой его можно распознать, подбородок, тем не менее, был в центре серьезных споров относительно его сути [16]. Консенсус относительно определения неуловим, и здесь не будет предприниматься никаких попыток решить его; вместо этого «подбородок» в этой статье относится к передней базальной припухлости нижнечелюстного симфиза. В этом смысле он «требует» переднего изгиба для своего выражения. Здесь также предполагается, что, хотя гипертрофия коры головного мозга и выражение подбородка отличают людей от других современных гоминоидов, эти особенности можно считать логически отдельными с точки зрения их адаптивного или эволюционного значения.Это предположение лежит в основе аналитической стратегии, при которой причины и следствия гипертрофии можно рассматривать независимо от выражения подбородка. Фактически признаки потенциально являются частью единого функционального комплекса. В последующем обсуждении «симфиз» относится к средней линии нижней челюсти (т. е. к участку, пересекаемому средней сагиттальной плоскостью), «корпус» относится к части челюсти, несущей зубы, а «передний корпус» — к области нижней челюсти кпереди или рострально от клыков.[17]. По отношению к длине нижней челюсти нижняя челюсть человека имеет относительно больше кости по всему телу, чем у человекообразных обезьян (рис. 1). Кроме того, по сравнению с поднадкостничной областью нижняя челюсть человека включает относительно больше кости в симфизарную область передней части тела (рис. 2).



Необычно плотная упаковка кости в переднем корпусе челюстей человека, по-видимому, не может быть объяснена эффектом аллометрического масштабирования (рис. 3). Независимо от того, оценивается ли длина нижней челюсти (биомеханический показатель общего назначения, поскольку он пропорционален изгибающему моменту, действующему во время жевания [18–22]) или общей поднадкостничной площади (рис. 4), современные люди демонстрируют больше костей, чем ожидалось, учитывая масштабирование отношений гоминоидов в целом.Таким образом, гипертрофия коры головного мозга человека не может быть объяснена как прогнозируемый результат костной массы нижней челюсти ее конкретных размеров.



По крайней мере, три функциональных объяснения служат конкурирующими гипотезами для объяснения гипертрофии коры в нижней челюсти современного человека. Эти гипотезы заключаются в следующем: (1) костная масса связана с изменением жевательных потребностей в недавней эволюции человека, (2) костная масса нижней челюсти коррелирует с факторами, системно влияющими на кортикальный костный метаболизм, и (3) костная масса связана с уникальными способностями человека. для членораздельной речи.Каждая из этих гипотез в настоящее время подвергается критическому анализу.

2.1. Изменение жевательных требований

Два важных события в эволюции человека играют важную роль в понимании недавних изменений в жевательной биомеханике. Во-первых, жевательные мышцы стали меньше относительно рано в эволюции Homo , хотя причина и время этого события оспариваются [24, 25]. Вероятнее всего, в ходе эволюции человека способность производить большие жевательные усилия была нарушена.Вторым событием стало появление внеротовой обработки пищи, которая сегодня представляет собой повсеместную особенность экологии человека [26]. Определенный эффект этой технологии, где бы и как бы она ни применялась, заключается в том, что создание больших окклюзионных сил становится все более ненужным и менее важным. Какой бы ни была цепочка причинно-следственной связи между уменьшенной мускулатурой и технологией обработки пищевых продуктов, биомеханические эффекты очевидны: у представителей рода Homo развился жевательный аппарат, менее способный создавать большие окклюзионные силы без видимых потерь для приспособленности.

Если сделать разумное предположение, что результатом, если не намерением, внеротовой обработки пищи было сделать болюс менее устойчивым к разрушению (см. [27] для объяснения вовлеченных параметров материала), то недавняя среда жевания человека является относительно безвредным с точки зрения требуемой мышечной силы и силы укуса. Переводится ли это в относительно благоприятную стрессовую среду, зависит от того, какие изменения произошли в размере и форме нижней челюсти. Конечно, укороченная нижняя челюсть современных людей предрасполагает корпус к уменьшению нагрузки только на сгибание, и, несмотря на уменьшение размеров корпуса, современные люди кажутся заметно «перепроектированными» в постклыковом корпусе, имеющим большие размеры, чем это необходимо для поддержания напряжения в пределах достаточный запас прочности [17].Именно в передней части тела человека наблюдается наибольшая гипертрофия кортикальной костной массы (рис. 5), и поскольку именно здесь разница между размерами тела обезьяны и человека резко расходится, эта гипертрофия может быть связана с функциональной реакцией на уменьшение жевательные стрессы. Это объяснение опровергается тем, что сила аддуктора у людей, вероятно, намного ниже, чем у человекообразных обезьян. То есть люди, вероятно, не производят сил, необходимых для создания напряжения нижней челюсти, эквивалентного усилиям человекообразных обезьян, учитывая количество используемой нами кости.Трудно найти сравнительные данные о мышечной силе, но здоровые люди обычно могут создавать силу укуса в диапазоне 350–1235 Н [28–32], а теоретический анализ предполагает, что возможны силы между 700 и 1300 Н [33, 34]. Напротив, сила укуса горилл и шимпанзе может превышать 1500 Н [34], а орангутаны, вероятно, способны приближаться к окклюзионной силе 2000 Н [35]. Более высокие оценки для людей предполагают, что пиковые окклюзионные силы приближаются к таковым у шимпанзе, но с более эффективным преобразованием силы аддуктора в полезную силу укуса.Та же самая черепно-лицевая геометрия, которая приводит к такой большей эффективности у людей, также уменьшает величину изгибающих моментов, действующих на нижнюю челюсть, но означает ли это эквивалентные или уменьшенные напряжения у людей по сравнению с другими гуманоидами, зависит от того, какая оценка силы укуса больше всего отражает человеческую жевательное поведение. При допущении, что внеротовая обработка пищи является повсеместной для анатомически современных Homo sapiens [26], теоретически самые высокие окклюзионные силы, производимые людьми, вряд ли будут обычными.Поскольку аддукторные силы у людей снижены по сравнению с крупными гоминоидами, разумно предположить, что люди испытывают относительно низкие уровни нагрузки на изгиб во время жевания [17].


Помимо изгиба, осевое скручивание корпуса является вероятным источником нагрузки на нижние челюсти человека. Однако предсказание величины напряжения при скручивании осложняется тем фактом, что трудно оценить плечо момента при скручивании, исходя из простого рассмотрения морфологии черепа.В абсолютном выражении сила скручивания у людей снижена по сравнению с человекообразными обезьянами (таблица 1), но при масштабировании до показателей доступной силы аддуктора Homo , по-видимому, испытывает меньший стресс по сравнению с шимпанзе. Учитывая допущение, что скручивающие моменты у людей не больше, чем у человекообразных обезьян, разумно заключить, что скручивающие напряжения у людей эквивалентны, если не ниже, по сравнению с обезьянами.

144
Пан Понго

таксон Среднее Стандартная ошибка Диапазон Т / К Соотношение

Homo 542 37 292–1072 1.6
556 40 314-896 2.4
879 68 490-1456 1.1
горилл 1729 102 102 102 1198-2808 1198-2808 0,9 0,9

𝑁 = 20 (10 мужчин, 10 женщин) для каждого таксона Средние значения, стандартные ошибки и диапазоны приведены для модели тонкой трубы для прочности на кручение ( K , единицы в мм 3 ), которая определяет прочность как функцию площади и минимальной толщины стенки [17, 44].Непараметрический ANOVA для средних значений K значим при 𝑃<0,001. Апостериорные тесты показывают, что все парные сравнения значимы, за исключением Homo против Pan (𝑃>0,05). Соотношение T / K оценивает напряжение сдвига при кручении, где 𝑇 — приложенный крутящий момент. Поскольку плечо крутящего момента трудно оценить по скелетному материалу, плечо момента принимается постоянным (1,0, условные единицы), а приложенная сила считается суммой оценочных сил приводящих мышц челюсти из ссылки [34].

Хотя подтверждающие данные в настоящее время отсутствуют, предыдущее обсуждение подтверждает вывод о том, что изгибающие и крутящие моменты, создаваемые людьми, не создают типов напряжений, которые объясняют количество костей, обнаруженных в человеческих челюстях. Поскольку люди могут не испытывать стресс, эквивалентный другим антропоидам, гипотеза о том, что кортикальная гипертрофия нижних челюстей человека представляет собой структурную реакцию на жевательные силы, не является убедительной.Этот аргумент предполагает, что человеческая кость реагирует на механическое напряжение так же, как костная ткань у нечеловеческих приматов.

Предположение о функциональной связи между костной массой и геометрией нижней челюсти, с одной стороны, и жевательными силами, с другой, является просто конкретным обращением к общему принципу, согласно которому на моделирование кости влияет среда, связанная с нагрузкой в ​​процессе развития [36, 37]. Изменения костной массы и геометрии являются результатом активности моделирования (особенно во время роста), в то время как ремоделирование кости является более доминирующей метаболической активностью во взрослом возрасте [38].Хорошо известно, что динамическая, а не статическая нагрузка влияет на метаболическую активность кости [39]. Некоторые модели моделирования костей подчеркивают важность величины деформации [40, 41], в то время как накапливаются экспериментальные данные, указывающие на то, что частота деформации является важным стимулом для формирования кости [42, 43]. Взаимодействие этих переменных также является важным фактором.

Если величина напряжения представляет собой стимул для образования или резорбции кости, то концептуально существует некоторый интервал напряжения или напряжения, который является «идеальным» в том смысле, что он является целью метаболической активности.С другой стороны, если высокочастотные нагрузки, независимо от величины, связаны с повышенной моделирующей или ремоделирующей активностью, то метаболический ответ менее четко направлен на конкретный диапазон стресса или напряжения. Однако существует множество доказательств того, что изменение истории нагрузки с точки зрения частоты, величины или того и другого может привести к значительным изменениям костной массы и/или геометрии [41, 45, 46]. Именно в этом свете сравнительные различия в размерах и форме костей интерпретируются в рамках биомеханики.В данном контексте изменения костной массы (кортикальной упаковки) или геометрии (контуры подбородка), которые достигли высшей точки в морфологии нижней челюсти современного человека, концептуализируются как результат эволюционных изменений в паттернах стресса. Сравнительные исследования предполагали, что для объяснения формы нижней челюсти человека более важны изменения относительной величины напряжения, а не частоты [11, 14, 47].

2.2. Системная устойчивость коры головного мозга

Хорошо известно, что костная масса чувствительна к системному воздействию гормональных факторов и заболеваний.Более провокационным в контексте эволюции человека является то, что уровни активности, влияющие на определенные области скелета, могут вызывать системные эффекты, имитирующие функциональную адаптацию к стрессу в локальном масштабе. Наиболее четкая формулировка этой гипотезы предполагает, что толщина черепной кости может представлять собой эффект генерализованной двигательной или другой активности, а не специфически реагировать на одну или несколько черепных функций [48]. В своей наиболее четкой форме эта гипотеза постулирует, что адаптация кости к локальному стрессу распространяется за пределы пораженной области и вызывает аналогичные эффекты по всему скелету.Помимо ограниченных экспериментальных данных Либермана, у этой идеи мало эмпирических подтверждений, хотя отсутствие поддержки отчасти связано с нехваткой экспериментальных планов, специально оценивающих гипотезу.

Оба азиатских человека Homo erectus и Homo neanderthalensis отличаются от Homo sapiens с точки зрения прочности скелета, особенно черепа, и действительно, недавняя эволюция человека связана с грацилизацией скелета в контексте изменения стратегии кормодобывания [ 49].Уменьшение нижней челюсти — лишь одна из особенностей этой тенденции [50, 51]. Однако прочность может быть определена различными способами, помимо размера, включая абсолютную и относительную толщину рассматриваемых костей. В нижней челюсти современного человека кортикальная кость необычайно толстая по меркам гоминоидов, хотя размер самого корпуса значительно уменьшен (рис. 5). По этому критерию толстой коры нижняя челюсть современного человека является «крепкой» так же, как, например, длинные кости неандертальца.Тем не менее, этот феномен толстой нижнечелюстной кости не является частью общей черты скелета современных людей, потому что остальная часть черепно-лицевого скелета не характеризуется гипертрофией коры. Следовательно, какие бы факторы ни лежали в основе системной прочности скелета, человеческая нижняя челюсть не может быть объяснена их влиянием, поскольку упаковка кости в челюсти нетипична для остального скелета.

2.3. Костная масса нижней челюсти связана с речью

Идея о том, что относительно толстая кортикальная кость нижней челюсти человека может быть функционально связана с речью, нелогична, поскольку артикуляция фонем представляет собой деятельность с низким уровнем стресса по сравнению с жеванием.То есть, если пережевывание неприготовленной, сырой пищи у человекообразных обезьян не приводит к гипертрофии коры их нижних челюстей, почему мы должны ожидать, что речь будет причиной образования толстой кости у нас? На самом деле было предложено, чтобы такие действия, как разговор, были важным фактором для понимания взаимосвязи функциональной связи физиологической активности и морфологии костей [52]. Накопленные данные свидетельствуют о том, что высокочастотные деформации с низкой амплитудой сильно влияют на метаболическую активность костей [42, 52, 53], поэтому введение новых режимов нагрузки, включающих деформации с низкой амплитудой (5  με или ниже) при высоких частотах (~30 Гц) достаточно для значительного увеличения плотности и количества трабекул, объемной фракции кости и скорости образования кости.Эти данные свидетельствуют о том, что частота деформации играет важную роль в определении структуры кости. В то время как большинство работ в этой области предполагает, что на формирование губчатого вещества кости наиболее сильно влияет наложение малой амплитуды высокочастотных нагрузок, этот тип режима нагрузки приводит к увеличению массы кортикального слоя кости у людей [54].

Критический вопрос заключается в том, создает ли речь такую ​​среду нагрузки, которая способствует устойчивому формированию кости в нижней челюсти человека, и если речь должна быть однозначно связана с гипертрофией кости, создаваемые нагрузки должны отличаться от тех, которые возникают при жевательной деятельности. .Человеческий язык действительно включает использование жевательных мышц для производства движений нижней челюсти, участвующих в воспроизведении речи [55], но с числом дневных циклов, которое обычно может превышать количество, связанное с кормлением. Сложные движения языка, необходимые для производства фонем, вероятно, связаны с постоянной активностью надподъязычных мышц с нижнечелюстными прикреплениями, в первую очередь подбородочно-язычной [56, 57]. Поскольку нижняя челюсть двигается без сопротивления во время речи, а языковидная мускулатура относительно мала по сравнению с массой нижней челюсти, речь, по-видимому, способна создавать напряжения малой величины при относительно высокой частоте.

Частота цикла жевания у человека составляет в среднем около 1,4 Гц [58], с диапазоном 1,2–1,7 для пережевывания пищи различной твердости [59]. Скорость речи, очевидно, будет переменной, и одна из проблем заключается в том, что следует считать речевым «циклом» в предполагаемом биомеханическом контексте. В исследовании, сравнивающем жевательные движения с искусственной речевой задачей, продолжительность открывающих и закрывающих движений в речи была значительно меньше [60], подтверждая идею о том, что «частота» речи обычно выше, чем частота жевания.Скорость речи была количественно определена как 3,5–6,5 слога/с [61]) и 6,7 морэ/с [62]. Из многосложных английских слов длительности носителей и не носителей языка наблюдаются в пределах 4,5–5,0 слогов/с [63]. Исследование скорости речи более 5000 высказываний (данные за четыре часа) предполагает аналогичные скорости, но подчеркивает изменчивость, присущую разговорной речи, поскольку можно наблюдать диапазон значений от более 1 до почти 10 слогов в секунду [64]. Предполагая, что переход между слогами включает движения нижней челюсти и измененное вовлечение жевательных, надподъязычных и подбородочно-язычных мышц, эти наблюдаемые частоты могут дать первое приближение частоты нагрузки на нижнюю челюсть во время разговорной речи.При таком допущении частота нагрузки при речи может быть в 3–5 раз больше, чем при жевании.

Деформация нижнечелюстной кости при жевании или речи у людей неизвестна. Теоретическое моделирование предполагает, что разница в величине напряжения между жеванием и речью может превышать два порядка [65, 66]. Анатомические взаимоотношения жевательной и надподъязычной мускулатуры с верхней и нижней челюстью позволяют предположить, что низкоамплитудные высокочастотные нагрузки, связанные с речью, в первую очередь воздействуют на нижнечелюстную, а не на верхнечелюстную кость.Есть две причины подозревать, что это правда. Во-первых, из внешних мышц языка Genioglossus берет начало на нижней челюсти, а другие не имеют прямого прикрепления к верхней челюсти (Hyoglossus, Styloglossus и Palatoglossus). Во-вторых, открывающие и закрывающие движения нижней челюсти связаны с тонкими, но измеримыми изменениями ширины нижнечелюстной аркады из-за действия на нее жевательных мышц, за исключением верхней челюсти. Линии действия жевательной и височной мышц включают латеральный компонент, а линии действия латеральной и медиальной крыловидных мышц включают медиальный компонент (хотя их основные действия различаются тем, что только латеральная крыловидная мышца участвует в открытии челюсти [67]).Эти небольшие компоненты вызывают поперечное изгибание во время открывания и закрывания челюстей у нечеловеческих приматов [68].

Если гипотеза о том, что гипертрофия костей нижней челюсти человека функционально связана с речью, верна, то она должна объяснить, почему эта гипертрофия наиболее выражена в переднем отделе тела, тогда как распределение костей менее отличается от других гоминоидов в постклыковом корпусе . Есть два эффекта использования языка, один локальный и один удаленный, которые можно постулировать для объяснения этого.Во-первых, и Genioglossus, и переднее брюшко двубрюшной вставки на нижнем язычном симфизе: первая мышца более или менее постоянно активна в речи, а вторая используется для позиционирования челюсти при определенных речевых задачах [69]. Силы, оказываемые этими мышцами на симфиз, являются динамичными и низкими и, вероятно, оказывают незначительное влияние на поле деформации в заклыковой области. Во-вторых, действия жевательных мышц при позиционировании нижней челюсти во время речевых задач будут создавать небольшие поперечные изгибающие моменты, которые будут иметь наибольшее влияние на переднюю, а не заднюю часть корпуса.

Предыдущие пункты не следует понимать как то, что биомеханическое воздействие речи ограничивается передним корпусом. Другие мышцы, важные для производства речи (например, челюстно-подъязычная), вероятно, имеют локальные эффекты в месте их прикрепления, хотя общая геометрия нижней челюсти делает маловероятным, что что-либо, кроме жевательных мышц, вызывает значительное сгибание или скручивание челюсти во время речи. Любые такие моменты, возникающие в речи, будут иметь глобальные эффекты в том смысле, что они влияют на поле деформации по всему корпусу, но эти эффекты не будут однородными.Одной из наиболее поразительных особенностей нижней челюсти человека является то, что, учитывая общий размер, повсюду в теле кости больше, чем ожидалось [17]. Это согласуется с наблюдением, что жевательные мышцы тесно связаны с речью, потому что их действия оказывают стрессовое воздействие на всю нижнюю челюсть. Основываясь на анатомических отношениях и биомеханических принципах, напряжения, возникающие при речевой деятельности, скорее всего, будут самыми высокими в области подбородка — этой уникальной человеческой особенности, которая позволяет нам идентифицировать себя в летописи окаменелостей.Затем это наблюдение вызывает вопрос о том, связан ли сам подбородок с овладением разговорной речью.

3. Возвращение к проблеме подбородка

Идея о том, что человеческий подбородок является продуктом языка, не нова [8, 9], и эта гипотеза все еще исследуется сегодня [7]. Это привлекательная гипотеза, поскольку она объединяет два уникальных человеческих качества в единый функциональный пакет. Эволюционное значение подбородка размышляли более века (см.[14, 16]), но недавняя литература по этому вопросу делится по существу на четыре точки зрения: (1) подбородок представляет собой адаптацию к новой и уникальной биомеханической среде [14, 70]; 2) подбородок – результат полового отбора [71, 72]; (3) подбородок — всего лишь структурный артефакт, не имеющий важной биомеханической функции [73]; (4) подбородок является структурной реакцией на физиологию речи [7].

Корковая гипертрофия переднего отдела тела не имеет обязательной связи с наличием и формой подбородка; однако теоретически возможно, что распределение кости и геометрия региона являются частью единого функционального комплекса.Поэтому целесообразно оценить, может ли объяснение костной упаковки, которая, по-видимому, уникальна для человека, также выявить функцию (или ее отсутствие) подбородка.

3.1. Результаты подбородка в результате воздействия жевательных биомеханических факторов

Ранее я утверждал, что подбородок является результатом изменений пропорций челюстей человека, которые уменьшили влияние деформации поперечных рычагов, но не смягчили другого важного источника жевательного стресса, коронарного изгиба передней части тела за счет скручивания. постклыковых тел [14].Справедливость этой гипотезы имела определенные предсказуемые результаты. Во-первых, появление подбородка у представителей рода Homo будет тесно связано с изменениями в размере и строении челюстей. Последующее исследование показало, что поддержка этого сомнительна [15]. Неявным также является предположение, что наличие различимого подбородка дает механическое преимущество при критической нагрузке (коронкальный изгиб), чем нижняя челюсть, лишенная этой функции. Результаты недавних исследований по моделированию методом конечных элементов [74, 75] противоречат этому вопросу.Таким образом, неясно, дает ли морфология подбородка механическое преимущество после того, как размер контролируется, по сравнению с гипотетической морфологией «без подбородка». Конечно, подбородок служит для укрепления передней части тела, но, следовательно, должен ли он представлять собой адаптацию к изменяющимся жевательным требованиям, остается открытым вопросом [74].

Если подбородок является структурной реакцией на жевательную функцию, существуют прогнозы, которые следуют в терминах масштабирования его размера по отношению к плечу момента и показателям силы.Поскольку этот тип сравнения обязательно является внутривидовым, анализ представляет собой крайний случай узкой аллометрии, и высокие корреляции не ожидаются, даже если наблюдается значительная двумерная связь. На рисунках 6, 7 и 8 размер подбородка соотносится с теми переменными, которые, как ожидается, будут коррелировать с ним, если смягчение жевательного стресса важно для современных людей. В каждом случае эта ковариация достаточно незначительна, чтобы мы могли обоснованно предположить, что связь слабая, если она вообще существует.В случае существенной регрессии размера подбородка по ширине межзубных клыков это действительно соответствует идее о том, что корональный изгиб является критической нагрузкой, влияющей на переднее тело человека [14], но, поскольку размер подбородка объясняется всего лишь 4% дисперсии в bicanine ширина, эта очевидная взаимосвязь может быть столь же правдоподобно интерпретирована как коррелированный эффект соматического размера [76]. Эти наблюдения, в дополнение к предыдущему пункту о том, что и сила, и изгибающий момент, вероятно, сильно снижены у современных людей, ослабляют гипотезу о том, что человеческий подбородок в первую очередь является реакцией на измененную жевательную биомеханику.




3.2. Подбородок является результатом полового отбора

Диморфизм человеческого подбородка продолжает подпитывать предположения о том, что он сохраняется как объект полового отбора [71], что не является необоснованным мнением, учитывая его половые характеристики [77]. Важным вопросом является то, как изменение костной формы подбородка влияет на его внешний вид с точки зрения физиогномики. То есть подбородок может играть важную роль в формировании моделей симметрии человеческого лица, а не в деталях его конфигурации [72].При противопоставлении гипотезы полового отбора гипотезе жевательного стресса, если костная структура подбородка является результатом полового отбора, исключая жевательный или другой биомеханический стресс, можно ожидать, что самцы и самки будут демонстрировать различные морфологии относительно размеров. и форма. Независимо от того, принимается ли во внимание выпуклость костного подбородка в профиль (рис. 9) или его форма и размер по отношению к размеру нижней челюсти (рис. 10 и 11), по-видимому, нет устойчивых различий между полами в срединно-сагиттальном сечении, что является подходящей перспективой. при оценке биомеханических эффектов.Точно так же нет никаких указаний на то, что у людей существуют значительные половые различия в отношении структурных свойств костей [16]. Если подбородок является продуктом полового отбора, это не привело к очевидным различиям в биомеханических характеристиках между самцами и самками, несмотря на тот факт, что постподростковый рост нижней челюсти различается у самцов и самок [78]. Гипотеза полового отбора, однако, с трудом поддается объяснению гипертрофии костей [14].




3.3. Подбородок — структурный артефакт

Подбородок был представлен как пример неадаптивного характера в критике адаптационизма Гулдом и Левонтином [80]. В этой статье подбородок был описан как результат взаимодействия полей роста без какой-либо необходимой функциональной полезности; по сути, необходимый, но (сам по себе) выборочно неважный артефакт развития. Хотя эту возможность нельзя отрицать, в качестве объяснения это неудовлетворительно, поскольку нет такой особенности скелета, которую нельзя было бы оценить точно так же; то есть каждый морфологический признак можно точно описать как обусловленный развитием.Обнаружение кортикальной гипертрофии несколько переориентирует проблему: почему простой артефакт может быть связан с такими тяжелыми метаболическими затратами (при условии, что форма подбородка и кости под ним имеют какое-то отношение друг к другу)?

С учетом некоторых конкретных соображений идея о том, что форма подбородка не имеет ничего общего с механической функцией, представляется более правдоподобной. Weidenreich [13] предложил убедительное, но очень простое объяснение выпуклости подбородка. Он отметил, что современные человеческие резцы сильно редуцированы по сравнению с более ранними гоминидами или, если уж на то пошло, гоминоидами.Таким образом, человеческий подбородок является следствием уменьшения альвеолярной опоры миниатюрных зубов. Таким образом, появление подбородка совпадет с редукцией корня резца в эволюции человека. Это объяснение само по себе не может объяснить, почему базальная часть симфиза выступает вперед; то есть его настойчивость предположительно выдает некоторый функциональный императив. Krantz [81] полагал, что пространство в ротовой полости современного человека имеет большое значение, по существу аргументируя это тем, что базальная часть нижней челюсти не может втягиваться и по-прежнему оставлять достаточно места для внутренностей ротовой полости.Позиция Weidenreich особенно уместна в вопросе о форме подбородка и выводах о функции, поскольку она подчеркивает возможность того, что сам подбородок является результатом отдельных функциональных требований.

Точно так же существует вероятность того, что гипертрофия коры у недавних людей является аллометрическим артефактом, не требующим биомеханического или адаптивного объяснения. Просто может быть, что объем кости в нижней челюсти человека филогенетически законсервирован, в то время как общий размер тела претерпел уменьшение.В какой-то степени таким образом можно объяснить явно исключительную толщину эмали у современных людей [82, 83]. Однако, если это правильная интерпретация, механобиологическая роль модуляции костной массы отрицается или, по крайней мере, требует исключения в случае современного человека. Это равносильно особому ходатайству при отсутствии конкретных тестов.

3.4. Подбородок и язык

Последним вкладом в изучение роли языка в определении формы подбородка является исследование методом конечных элементов Ichim et al.[7]. Отметив, что их предыдущие итерации [75] не продемонстрировали преимуществ перед подбородком при жевательном стрессе, они утверждали, что в гипотетической нижней челюсти без подбородка действие подбородочно-язычной мышцы в определенной ориентации вызывало повышенные напряжения вдоль переднего отдела губной губы, напоминающие треугольник треугольника. Mentale, типичный для многих человеческих подбородков. Отсюда они предположили, что появление языка ускорило формирование подбородка.

Как отмечалось выше, небольшая величина деформации, возникающая при речи, не может опровергнуть идею о том, что эта деятельность может влиять на распределение костной ткани.Вместо этого реальная проблема этого исследования заключается в том, обеспечивает ли изолированное действие Genioglossus (и его предполагаемая линия действия) реалистичный вариант нагрузки для разговорной речи. Поскольку задействовано несколько других мышц, это кажется маловероятным. Что еще более важно, также сомнительно, что Genioglossus является единственным виновником подбородка в свете других данных, касающихся функции мышц. Высовывая язык, подбородочно-язычная мышца имеет решающее значение для предотвращения рецидива языка, который может препятствовать проходу дыхательных путей в ротоглотке.Следовательно, мышца активна во время дыхания и особенно во время вдоха у бодрствующих людей [84]. Во время сна мышца проявляет более или менее непрерывную активность, повышенную во время вдоха, за исключением прерывистой покоящейся активности во время быстрого сна [85, 86]. Следовательно, активность в Genioglossus вызывает низкоуровневые напряжения в нижней челюсти, независимо от того, происходит речь или нет. Несмотря на уникальность их гортанного пространства, люди, по-видимому, не являются идиосинкразическими в привлечении Genioglossus для поддержания дыхательного потока [87, 88].Таким образом, частая и повсеместная активность Genioglossus не характерна для человека, даже если активность этой мышцы во время речи характерна; следовательно, механобиологический стимул этой мышцы по отношению к нижнечелюстной кости, вероятно, недостаточно уникален для людей, чтобы предположить, что он сам по себе имеет значение для морфологии симфиза.

Существуют дополнительные проблемы с интерпретацией модели Ichim et al. [7]. Игнорируя надподъязычные мышцы, а также мышцы тройничного и лицевого сомитомер, случай нагрузки, который индуцирует поле напряжения, которое они считают значительным, является крайне нереалистичным и не подтверждается независимыми данными.Рекрутирование этих других мышц, которые, как известно, функционируют во время речи [55, 56, 89], обязательно меняет детали поля напряжения в переднем корпусе. Определение точности смоделированного поля напряжения является сложной задачей, но даже при таком изображении соотнесение деталей величин и градиентов напряжения с конкретными деталями морфологии подбородка является еще более сложной задачей. Кроме того, неподтвержденное наблюдение предполагает, что простой внешний вид подбородка не имеет обязательной связи с использованием языка, независимо от лежащей в основе морфологии костей.Синдром Ангельмана — это нарушение развития, при котором одним из симптомов является серьезное ограничение или отсутствие разговорной речи, однако люди с этим синдромом описываются как имеющие выступающие подбородки [90].

Наконец, следует признать, что семантика «проблемы подбородка» имеет значение для ее решения [16]. Если определить подбородок по критериям tuber symphyseos , tubercula lateralia , и incurvatio mandibularis , определение биомеханической среды, объясняющей это созвездие признаков, чрезвычайно сложно.С другой стороны, если принять эвристическое определение, что это «всего лишь кусок кости» [11, стр. 4], то определение его эволюционного значения будет более аккуратной задачей, если не более неточной. Сосредоточившись исключительно на свойстве костной массы, тайна подбородка до сих пор господствует; вполне вероятно, что костей здесь больше, чем нам нужно. Наше замешательство проистекает из основного предположения, что цель формирования и поддержания костей состоит в том, чтобы убедиться, что кости являются именно такими прочными, какими они должны быть.Естественный отбор не обязательно должен приводить к такому положению вещей [91].

Важно понять, объясняет ли гипертрофия коры сам по себе человеческий подбородок. Если костная гипертрофия локализована в лабиальном выпячивании симфиза человека ( tuber symphyseos ), то гипертрофию подбородка и коры можно с полным основанием рассматривать как часть единого структурного (и, возможно, функционального) комплекса, в зависимости от определения подбородка. . Однако работа Fukase [70] указывает на то, что кортикальная упаковка характеризует базальный симфиз в целом, а лингвальная базальная область (т.е., в непосредственной близости от щечных шипов) — это место, где кортикальная кость наиболее толстая. Толстая кортикальная кость не является требованием для mentum osseum .

4. Проверка речевой гипотезы

Одной из очевидных проблем с речевой гипотезой является то, что частоты нагрузки, выведенные выше для речи, все еще очень низкие по сравнению с экспериментальными условиями, при которых костная ткань реагирует на низкие величины напряжения (30 Гц). Если речь вызывает частоты нагрузки более 5 Гц, это близко к нижней границе чувствительности кости к малым напряжениям [42], но значительно ниже идеальных частот для индукции наращивания кости [92].Однако есть два соображения, которые предполагают, что физиология речи может эффективно индуцировать образование костей. Во-первых, это может быть результат действий, связанных с мышцами, участвующими в речи, но не обязательно связанных с активным производством речи. Мышечная активность, возникающая во время относительно неинтенсивных, но повсеместных движений (например, при поддержании «позы» нижней челюсти), связана с производством высокочастотных (10–50 Гц), но низкоамплитудных напряжений, которые, по-видимому, важны для стимуляции формирования кости [52, 93]. ].Поскольку структурные характеристики мышц человека, участвующих в речи, отличаются от их гомологов у нечеловеческих приматов [94], то эффекты этих мышц в поддержании позы могут быть качественно различны. Второе соображение заключается в том, что литература по кости изобилует примерами динамических нагрузок различной величины и частоты, оказывающих измеримое влияние на моделирование и ремоделирование кости. Ясно, что скелет может реагировать на ряд комбинаций частоты и величины нагрузки [45].Если кость чувствительна к взаимодействию ежедневных циклов нагрузки и средних циклических пиковых нагрузок, речь может стать мощным стимулом для формирования костей, что необычно для приматов. Было подчеркнуто, что способность низких штаммов вызывать метаболический ответ в костях тесно связана с количеством циклов нагрузки в день [52, 92]. Учитывая приведенное выше обсуждение частот, количество циклов нагрузки в день из-за речи может быть на несколько порядков выше, чем циклов, связанных с жеванием.Хотя соответствующие данные отсутствуют, мысленный эксперимент может подчеркнуть правдоподобие речевой гипотезы. Если предположить, что частота нагрузки составляет 5 Гц, разговор по 5–10 минут в час в течение 16 часов дает 24 000–48 000 циклов нагрузки за один день. Этот диапазон включает в себя 36 000 циклов ежедневного стимула, который может стимулировать активность костей с такими малыми штаммами, как 5–10  мкε [52, 95]. Открытие челюстей без сопротивления у макак создает деформации изгиба ~100  мкε , а облизывание создает деформации в диапазоне 100–300  мкε [68].Даже учитывая чрезмерное количество костей в человеческих челюстях, кажется вероятным, что напряжение, возникающее во время речи, превысит 5  мкε .

Желаемой начальной проверкой речевой гипотезы является проверка допущений, сделанных в приведенном выше аргументе. То есть, как скорость и частота речи соотносятся с частотой жевания в течение повседневных интервалов? Моделирование действий и активности всех мышц, участвующих в речи, — очевидно, сложное мероприятие, но без такой информации характер нагрузок и сопутствующих им напряжений в нижней челюсти человека, биомеханические эффекты речи останутся неопределенными.В общих чертах, детали размещения костей в теле нижней челюсти человека предполагают, что речь вызывает паттерны стресса, которые вызывают моделирование и ремоделирование, которые по большей части локализованы в передней части тела. Теоретические или экспериментальные доказательства обратного подорвали бы предполагаемую связь.

Второй тест связан с развитием: если предположить, что характер распределения кортикальной кости не установлен внутриутробно или до овладения языком, освоение речи может быть связано с онтогенетическими изменениями костной массы тела.Слабость этого теста, однако, заключается в этих первоначальных предположениях о том, что общий паттерн распределения костей чрезвычайно лабилен в развитии. Имеются данные, позволяющие предположить, что это наивное предположение и что масса и геометрия скелета подвержены видоспецифичной канализации [96], несмотря на способность костей изменять массу и геометрию в процессе развития. Костная упаковка в симфизе человека, несмотря на то, что он количественно отличается от других приматов, все еще сильно варьирует в том смысле, что доля площади поперечного сечения симфиза, занятая кортикальной костью, может варьироваться от 32 до 72% [17].Учитывая трудности, с которыми мы сталкиваемся при интерпретации связи формы скелета с физиологической активностью [97], мы не должны предполагать, что большая часть этой дисперсии в относительной толщине кости объясняется прежде всего тем, был ли человек многословным или молчаливым. Учитывая планы экспериментов, которые выявили влияние высокочастотных напряжений на костный метаболизм, стоит изучить одну гипотезу, заключающуюся в том, что начало речевой активности связано с увеличением костной массы нижней челюсти. Безусловно, сосательная деятельность немедленно обеспечивает высокочастотную среду низкой амплитуды у всех млекопитающих в постнатальном периоде, но сроки развития в овладении человеческой речью достаточно узки, чтобы мы могли различить специфический во времени период костной гипертрофии.

Значение этой гипотезы — о том, что членораздельная речь лежит в основе гипертрофии коры нижних челюстей человека — для палеоантропологических выводов велико, но текущее отсутствие подтверждающих данных означает, что ее применение к палеонтологической летописи в значительной степени спекулятивно. Однако есть один сценарий, который сам по себе может стать важной, если не решающей проверкой. Учитывая, что язык является символической способностью и что некоторые аспекты материальной культуры имеют безошибочное символическое содержание, разумно предположить, что наличие символических, неутилитарных артефактов указывает на способность к языку.Наличие нечеловеческого паттерна распределения костей в нижних челюстях гоминидов, связанного с символическими артефактами, по существу опровергает гипотезу речи. В качестве альтернативы, при условии сбора подтверждающих экспериментальных данных и данных о развитии, наблюдение кортикальной гипертрофии в летописи окаменелостей человека может продуктивно ответить на вопросы о появлении поведения современного человека [98] посредством вывода о языковых способностях.

Несмотря на обилие остатков нижней челюсти в летописи окаменелостей гоминидов, информация о распределении кортикальной кости в передней части тела относительно скудна.Образцы, сохраняющие симфизарную область (например, нижняя челюсть SKW 5 Paranthropus robustus ), тем не менее, могут не очень хорошо сохранять внутренние контуры кости из-за факторов фоссилизации [99]. Переднее тело SK 15 (тип « Telanthropus », вероятно, ранний вид Homo ) не похоже на тело современного человека с точки зрения геометрии (т. е. у него отсутствует различимый подбородок), но занимает нижний конец современный человеческий диапазон с точки зрения площади коры, относительно как поднадкостничной области, так и длины нижней челюсти [23].Нижние челюсти Homo floresiensis совершенно не похожи на современных людей с точки зрения симфизарной морфологии и относительного размера тела; опубликованные КТ-изображения не указывают на современный человеческий паттерн кортикальной гипертрофии, по крайней мере, в постсобачьем корпусе [100]. Остатки нижней челюсти неандертальца были исследованы с помощью компьютерной томографии [101, 102], так что по крайней мере некоторые данные, необходимые для исследования упаковки коры у H. neanderthalensis , уже собраны. Обнаружение гипертрофии коры в нижних челюстях без подбородка у плейстоценового Homo в связи с признаками символического поведения (например,g., [103]) предполагает, что подбородок современного человека не является диагностическим признаком членораздельной речи.

5. Переосмысление функциональной адаптации

Усовершенствованная версия закона Вольфа, согласно которой максимизация прочности при минимуме материала является селективной целью метаболической активности кости, в последние годы подверглась справедливой критике из-за накопления противоречивых данных [44]. , 97, 104–106]. Идея о том, что морфология кости представляет собой структурное решение для минимизации биомеханического стресса, более несостоятельна, но то, что именно оптимизируется в скелете, остается загадкой [93].Независимо от того, верна предложенная связь речи с распределением костей нижней челюсти или нет, кажется очевидным, что размещение костей в нижней челюсти является субоптимальным в отношении критерия получения глобально постоянной зависимости между напряжением и силой. Возможно, то, что мы наблюдаем, является общей стратегией адаптации кости, в которой особенности варианта нагрузки менее важны, чем общие динамические характеристики режима нагрузки, так что метаболическая активность кости эффективна, но не обязательно экономична по отношению к структурным изменениям. честность.

6. Выводы

Предполагается, что высокочастотные низкоамплитудные нагрузки, связанные с членораздельной речью, объясняют явный парадокс гипертрофии нижнечелюстной кости в отличие от уменьшенной толщины кости, характерной для остальной части черепа современного человека. Текущее понимание метаболической активности костей согласуется с гипотезой о том, что производство речи объясняет относительно больший объем костей, типичный для человеческих нижних челюстей, в отличие от нечеловеческих приматов.Таким образом, обнаружение повышенной костной массы в ископаемых нижних челюстях может дать представление о происхождении речи в эволюции человека.

Тот факт, что наибольшая концентрация кортикальной кости в срезах наиболее заметна в передней части нижней челюсти, согласуется с выводом об общих эффектах нагрузки челюсти во время речи. Изгибающие моменты жевательных мышц будут наибольшими в срединно-сагиттальном отделе, а подбородочно-подъязычная, подбородочно-язычная и передняя двубрюшная мышцы, непосредственно участвующие в речеобразовании, также непосредственно прикрепляются в этой области.

Эту гипотезу можно проверить различными способами, но в настоящее время она не подтверждается напрямую экспериментальными, экспериментальными или сравнительными данными. Напротив, наблюдения за костной массой нижней челюсти человека просто согласуются с идеей о том, что механобиология речи может в значительной степени влиять на формирование костей. Кроме того, вопрос о том, связана ли функционально гипертрофия костей с эволюционным появлением подбородка, остается открытым и до некоторой степени отдельным вопросом.

Благодарности

Данные, собранные для этого проекта, были частично поддержаны NSF (BNS 8920592 и BCS 0922429) и грантом на исследование коллекции Американского музея естественной истории, предоставленным автору в 1992 году.Автор также хотел бы поблагодарить Яна Таттерсолла и Гэри Сойера за их поддержку и помощь во время моего пребывания в музее. К. Купчик и анонимный рецензент предоставили полезную критику и комментарии к предыдущему проекту.

Височно-нижнечелюстные расстройства: предыстория, патофизиология, эпидемиология

  • Шиффман Э., Орбах Р. Резюме диагностических критериев височно-нижнечелюстных расстройств для клинических и исследовательских целей. J Am Dent Assoc .2016 июнь 147 (6): 438-45. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Alstergren P, Benavente C, Kopp S. Интерлейкин-1бета, антагонист рецептора интерлейкина-1 и растворимый рецептор интерлейкина-1 II в синовиальной жидкости височно-нижнечелюстного сустава у пациентов с хроническими полиартритами. J Oral Maxillofac Surg . 2003 г. 61 октября (10): 1171-8. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Перри Р., Хута В., Пинчук Л., Пинчук С., Остри Д., Лунд Дж. П. Первоначальное исследование взаимосвязи между длительным использованием компьютера и нарушениями височно-нижнечелюстного сустава. J Can Dent Assoc . 2008 сен. 74 (7): 643. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Rossetti LM, Pereira de Araujo Cdos R, Rossetti PH, Conti PC. Связь между ритмической активностью жевательных мышц во время сна и жевательной миофасциальной болью: полисомнографическое исследование. J Orofac Pain . 2008 Лето. 22(3):190-200. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Сандерс А.Е., Мейкснер В., Накли А.Г., Дьяченко Л., К., Миллер В.Е., и соавт. Избыточный риск височно-нижнечелюстного расстройства, связанный с курением сигарет у молодых людей. Дж Боль . 2012 13 января (1): 21-31. [Ссылка QxMD MEDLINE]. [Полный текст].

  • Гонсалвеш Д.А., Кампарис К.М., Специали Дж.Г., Франко А.Л., Кастанаро С.М., Бигал М.Э. Височно-нижнечелюстные расстройства по-разному связаны с диагнозами головной боли: контролируемое исследование. Клин Джей Пейн . 2011 Сентябрь 27 (7): 611-5. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Графф-Рэдфорд С.Б., Эббот Дж.Дж. Височно-нижнечелюстные расстройства и головная боль. Oral Maxillofac Surg Clin North Am .2016 авг. 28 (3): 335-49. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Смит С.Б., Мир Э., Баир Э., Слэйд Г.Д., Дубнер Р., Филлингим Р.Б. Генетические варианты, связанные с развитием ВНЧС и его промежуточных фенотипов: генетическая архитектура ВНЧС в проспективном когортном исследовании OPPERA. Дж Боль . 14 декабря 2013 г. (12 дополнений): T91-T101.e3. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Порто-де-Толедо I, Стефани Ф.М., Порпоратти А.Л., Меццомо Л.А., Перес М.А., Флорес-Мир С. и др.Распространенность отологических признаков и симптомов у взрослых пациентов с височно-нижнечелюстными расстройствами: систематический обзор и метаанализ. Clin Oral Investig . 10 августа 2016 г. [Ссылка на MEDLINE QxMD].

  • Emshoff R, Jank S, Bertram S, Rudisch A, Bodner G. Смещение диска височно-нижнечелюстного сустава: УЗИ в сравнении с МРТ. AJR Am J Рентгенол . 2002 г., июнь 178 (6): 1557-62. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Циклакис К. Данные конусно-лучевой компьютерной томографии при заболеваниях височно-нижнечелюстного сустава. Альфа Омеган . 2010 июнь 103 (2): 68-78. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Гауэр Р.Л., Семидей М.Ю. Диагностика и лечение височно-нижнечелюстных нарушений. Семейный врач . 2015 15 марта. 91 (6): 378-86. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Borodic GE, Acquadro MA. Применение ботулотоксина для лечения хронической лицевой боли. Дж Боль . 2002 3 февраля (1): 21-7. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Куртоглу С., Гур О.Х., Куркчу М., Сертдемир Ю., Гюлер-Уйсал Ф., Уйсал Х.Влияние ботулинического токсина-А на пациентов с миофасциальной болью с функциональным смещением диска или без него. J Oral Maxillofac Surg . 2008 авг. 66(8):1644-51. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Schwartz M, Freund B. Лечение височно-нижнечелюстных расстройств ботулиническим токсином. Клин Джей Пейн . 2002 ноябрь-декабрь. 18 (6 Дополнение): S198-203. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Freund BJ, Schwartz M. Внутримышечная инъекция ботулинического токсина в качестве дополнения к артроцентезу височно-нижнечелюстного сустава: предварительные наблюдения. Br J Oral Maxillofac Surg . 2003 г., октябрь 41 (5): 351-2. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • von Lindern JJ, Niederhagen B, Berge S. Ботулинический токсин типа А в лечении хронической лицевой боли, связанной с жевательной гиперактивностью. J Oral Maxillofac Surg . 2003 г., июль 61 (7): 774-8. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Манфредини Д., Пиккотти Ф., Гуарда-Нардини Л. Гиалуроновая кислота в лечении заболеваний ВНЧС: систематический обзор литературы. Кранио . 2010 г. 28 июля (3): 166-76. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Колен С., Хаверкамп Д., Мюльер М., ван ден Бекером М.П. Гиалуроновая кислота для лечения остеоартрита всех суставов, кроме коленного: каковы современные доказательства? Биопрепараты . 2012. 26:101-12. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Ригон М., Перейра Л.М., Бортолуцци М.С. и др. Артроскопия при заболеваниях височно-нижнечелюстного сустава. Кокрановская база данных Syst Rev . 2011 11 мая.5:CD006385. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Mercuri LG, Ali FA, Woolson R. Результаты тотального аллопластического замещения периартикулярной аутогенной жировой тканью для лечения реанкилоза височно-нижнечелюстного сустава. J Oral Maxillofac Surg . 2008 Сентябрь 66 (9): 1794-803. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Аль-Джабра О.А., Аль-Шумайлан Ю.Р. Распространенность признаков височно-нижнечелюстного расстройства у пациентов с полными съемными протезами по сравнению с частичными. Clin Oral Investig .2006 сен. 10 (3): 167-73. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Andreu Y, Galdon MJ, Dura E, Ferrando M, Pascual J, Turk DC, et al. Изучение психометрической структуры многомерного опросника боли у пациентов с височно-нижнечелюстным расстройством: подтверждающий факторный анализ. Голова Лицо Med . 2006 14 декабря. 2:48. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Аркан М., Зандман Ф. Метод количественного анализа окклюзионной деформации и напряжения in vivo. Дж Биомех . 1984. 17(2):67-79. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Baggi L, Rubino IA, Zanna V, Martignoni M. Расстройства личности и регулятивные стили пациентов с синдромом болевой дисфункции височно-нижнечелюстного сустава. Восприятие Двигательных Навыков . 1995 г., февраль 80(1):267-73. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Балтали Э., Келлер Э.Э. Хирургическое лечение распространенного остеоартрита височно-нижнечелюстного сустава с заменой полусустава металлической ямки-возвышение: 10-летнее ретроспективное исследование. J Oral Maxillofac Surg . 2008 Сентябрь 66 (9): 1847-55. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Баркин С., Вайнберг С. Внутренние нарушения височно-нижнечелюстного сустава: роль артроскопической хирургии и артроцентеза. J Can Dent Assoc . 2000 Апрель 66 (4): 199-203. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Bedrune B, Jammet P, Chossegros C. [Синдром болевой дисфункции височно-нижнечелюстного сустава после хлыстовой травмы. Медико-правовые проблемы в общем праве. Rev Stomatol Chir Maxillofac . 1992. 93(6):408-13. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Бланшар П., Шеффер П., Лерондо Дж. К. Черепно-лицевая архитектура и болевой дисфункциональный синдром височно-нижнечелюстного сустава. Возможность ортодонтического лечения. Rev Stomatol Chir Maxillofac . 1990. 91 Приложение 1:105-7. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Camparis CM, Formigoni G, Teixeira MJ, Bittencourt LR, Tufik S, de Siqueira JT. Бруксизм сна и височно-нижнечелюстное расстройство: клиническая и полисомнографическая оценка. Arch Oral Biol . 2006 Сентябрь 51 (9): 721-8. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Cascone P, Spallaccia F, Rivaroli A. [Артроцентез височно-нижнечелюстного сустава. Отдаленные результаты]. Минерва Стоматол . 1998 апр. 47(4):149-57. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Чоссегрос К., Чейнет Ф., Блан Дж.Л. [Диагностическая височно-нижнечелюстная артроскопия. Основные поражения, около 50 историй болезни]. Rev Stomatol Chir Maxillofac . 1991.92(3):141-8. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Костен Дж.Б. Синдром ушных и синусовых симптомов, обусловленный нарушением функции височно-нижнечелюстного сустава. 1934. Энн Отол Ринол Ларингол . 1997, октябрь 106 (10, часть 1): 805–19. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Кокс КВ. Височно-нижнечелюстное расстройство и новые слуховые симптомы. Arch Otolaryngol Head Neck Surg . 2008 Апрель 134 (4): 389-93. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Крос П., Фрейдель М., Бори Дж.[15 лет лечения альго-дисфункциональных синдромов височно-нижнечелюстного сустава]. Rev Stomatol Chir Maxillofac . 1989. 90(6):409-14. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • da Cunha SC, Nogueira RV, Duarte AP, Vasconcelos BC, Almeida Rde A. Анализ хелкимо и краниомандибулярных индексов для диагностики височно-нижнечелюстного расстройства у пациентов с ревматоидным артритом. Braz J Оториноларингол . 2007 январь-февраль. 73(1):19-26. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • де Филиппис К., Ости Л., Ости Р.Альгодистрофический синдром височно-нижнечелюстного сустава: клинический опыт. Acta Otorhinolaryngol Ital . 1998 г., 18 апреля (2): 111-5. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Дьяченко Л., Слэйд Г.Д., Накли А.Г. Генетическая основа индивидуальных вариаций восприятия боли и развития хронического болевого синдрома. Хум Мол Жене . 2005 1 января. 14(1):135-43. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Эспозито С.Дж., Пануччи П.Дж., Фарман АГ. Ассоциации у 425 пациентов с височно-нижнечелюстными расстройствами. J Ky Med Assoc . 2000 май. 98(5):213-5. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Ey-Chmielewska H. Попытка использования ультразвуковой методики для подтверждения диагноза, планирования и наблюдения за отдаленными результатами лечения болезненной дисфункции височно-нижнечелюстного сустава. Ann Acad Med Stetin . 1998. 44:223-36. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Fassauer H, Bethmann W, Begemeier I. [Заболевания височно-нижнечелюстного сустава — клинико-статистическое исследование]. Стоматол DDR . 1977 27 июня (6): 359-67. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Феррари Р., Шрадер Х., Обелиенене Д. Распространенность височно-нижнечелюстных нарушений, связанных с хлыстовой травмой, в Литве. Oral Surg Oral Med Oral Pathol Oral Radiol Endod . 1999 июнь 87(6):653-7. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Галлуччи М., Боззао А., Сплендиани А. [Магнитный резонанс при кондило-менискальной дискоординации патологии височно-нижнечелюстного сустава.Показания, точность диагностики и оптимизация методов исследования. Радиол Мед (Турин) . 1991 г., апрель 81(4):404-11. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Гэтчел Р.Дж., Стоуэлл А.В., Бушанг П. Взаимосвязь между депрессией, болью и жевательной функцией у пациентов с височно-нижнечелюстным расстройством. J Orofac Pain . 2006 Осень. 20(4):288-96. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Гэтчел Р.Дж., Стоуэлл А.В., Вильденштейн Л., Риггс Р., Эллис Э. 3-й.Эффективность раннего вмешательства у пациентов с острой болью, связанной с височно-нижнечелюстным расстройством: однолетнее исследование результатов. J Am Dent Assoc . 2006 март 137(3):339-47. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Гларос АГ. Височно-нижнечелюстные расстройства и лицевая боль: психофизиологическая перспектива. Appl Psychophysiol Biofeedback . 2008 Сентябрь 33 (3): 161-71. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Годдард Г. Противоречия в TMD. J Calif Dent Assoc .1998 26 ноября (11): 827-32. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Гранат О., Фарабоз С., Гербер С. Диагностическое значение различных методов визуализации при дисфункции височно-нижнечелюстного сустава. Actual Odontostomatol (Париж) . 1989 сен. 43 (167): 417-32. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Huang GJ, Rue TC. Удаление третьего моляра как фактор риска височно-нижнечелюстной аномалии. J Am Dent Assoc . 2006 ноябрь 137(11):1547-54. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Ирвинг Дж., Вуд Г.Д., Хакетт А.Ф. Влияет ли синдром болевой дисфункции височно-нижнечелюстного расстройства на прием пищи? Обновление вмятины . 1999 26 ноября (9): 405-7. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Янсон М., Янсон Г., Сант’Ана Э., Накамура А., де Фрейтас М.Р. Сегментарная остеотомия по ЛеФорту I для лечения неправильного прикуса III класса с височно-нижнечелюстным расстройством. J Appl Oral Sci . 2008 июль-август. 16(4):302-9. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Джедель Э., Карлссон Дж., Стенер-Викторин Э.Качество жизни, связанное со здоровьем, у детей с височно-нижнечелюстной болью. Евр Джей Пейн . 2007 г. 11 июля (5): 557-63. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Losapio PL, Amaddeo P. [Случай истинного врожденного височно-нижнечелюстного анкилоза]. Минерва Стоматол . 1989 май. 38(5):505-8. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Медликотт М.С., Харрис С.Р. Систематический обзор эффективности упражнений, мануальной терапии, электротерапии, обучения релаксации и биологической обратной связи в лечении височно-нижнечелюстного расстройства. Физ Тер . 2006 г., июль 86(7):955-73. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Meng QG, Long X. Гипотетическая биологическая синовиальная жидкость для лечения заболеваний височно-нижнечелюстного сустава. Медицинские гипотезы . 2008. 70(4):835-7. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Modica R, Mongini F. [Ограничения в открывании рта артрогенного характера]. Минерва Стоматол . 1975 июль-декабрь. 24(4):163-76. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Одзима К., Ватанабэ Н., Нарита Н., Нарита М.Височно-нижнечелюстное расстройство связано с полиморфизмом гена переносчика серотонина в японской популяции. Биопсихосок Мед . 2007, 10 января. 1:3. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Окесон Дж.П., де Кантер Р.Дж. Височно-нижнечелюстные расстройства в медицинской практике. J Fam Pract . 1996 г., октябрь 43 (4): 347-56. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Ортега АО, Гимарайнш А.С., Чампони А.Л., Мари СК. Частота признаков височно-нижнечелюстного расстройства у лиц с детским церебральным параличом. J Реабилитация полости рта . 2008 г. 35 марта (3): 191-5. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Плеш О., Кроуфорд П.Б., Ганский С.А. Хроническая боль в двухрасовой популяции молодых женщин. Боль . 2002 г., октябрь 99 (3): 515-23. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Райссманн Д.Р., Джон М.Т., Шиерц О., Вассел Р.В. Функциональное и психосоциальное воздействие, связанное с диагнозами конкретных височно-нижнечелюстных расстройств. Дж Дент . 2007 г. 35 августа (8): 643-50. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Reissmann DR, John MT, Wassell RW, Hinz A. Психосоциальные профили диагностических подгрупп пациентов с височно-нижнечелюстным расстройством. Eur J Oral Sci . 2008 июнь 116(3):237-44. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Сасаки Дж., Ариджи Ю., Сакума С. и др. Ультрасонография как инструмент для оценки лечения жевательной мышцы у пациентов с височно-нижнечелюстным расстройством с миофасциальной болью. Пероральный радиол . 2006. 22:52-7.

  • Scutellari PN, Orzincolo C, Ceruti S.Височно-нижнечелюстной сустав при патологических состояниях: ревматоидном артрите и серонегативном спондилоартрите. Радиол Мед (Турин) . 1993, октябрь 86 (4): 456-66. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Селигман Д.А., Пуллинджер АГ. Модели истощения зубов, предсказывающие заболевание височно-нижнечелюстного сустава или боль в жевательных мышцах, по сравнению с бессимптомным контролем. J Реабилитация полости рта . 2006 ноябрь 33 (11): 789-99. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Судант Дж., Ламас Г.Хирургическое лечение дисфункций височно-нижнечелюстного сустава по методике Мирхауга. Около 60 выступлений]. Rev Stomatol Chir Maxillofac . 1987. 88(3):208-12. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Speculand B, Goss AN, Hughes A. Дисфункция височно-нижнечелюстного сустава: боль и болезненное поведение. Боль . 1983 17 октября (2): 139-50. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Стэм Х.Дж., МакГрат, Пенсильвания, Брук, Род-Айленд. Влияние программы когнитивно-поведенческой терапии на височно-нижнечелюстную боль и синдром дисфункции. Психосом Мед . 1984 ноябрь-декабрь. 46(6):534-45. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Tosato Jde P, Caria PH. Электромиографическая оценка активности лиц с симптомами височно-нижнечелюстного расстройства и без них. J Appl Oral Sci . 2007 г. 15 апреля (2): 152-5. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Трулав Э., Хаггинс К.Х., Манкл Л., Дворкин С.Ф. Эффективность традиционных, недорогих и бесшинных методов лечения височно-нижнечелюстного расстройства: рандомизированное контролируемое исследование. J Am Dent Assoc . 2006 авг. 137(8):1099-107; викторина 1169. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Tschopp K, Bachmann R. [Синдром височно-нижнечелюстной миоартропатии — частая причина лицевых болей]. Schweiz Rundsch Med Prax . 1992 7 апреля. 81(15):468-72. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Цуяма М., Кондох Т., Сето К. Осложнения артроскопии височно-нижнечелюстного сустава: ретроспективный анализ 301 процедуры лизиса и лаважа, выполненных с использованием техники триангуляции. J Oral Maxillofac Surg . 2000 май. 58(5):500-5; обсуждение 505-6. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Тернер Дж.А., Манкл Л., Аарон Л.А. Краткосрочная и долгосрочная эффективность краткосрочной когнитивно-поведенческой терапии у пациентов с хронической болью при височно-нижнечелюстном расстройстве: рандомизированное контролируемое исследование. Боль . 2006 Апрель 121 (3): 181-94. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Угач И., Ковач З., Мухвич-Урек М., Ковачевич Д., Францискович Т., Симунович-Соскич М.Распространенность височно-нижнечелюстных нарушений у ветеранов войн с посттравматическим стрессовым расстройством. Мил Мед . 2006 ноябрь 171(11):1147-9. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Валле-Коротти К., Пинзан А., Валле К.В., Нахас А.С., Коротти М.В. Оценка височно-нижнечелюстного расстройства и окклюзии у пролеченных пациентов с аномалиями прикуса III класса. J Appl Oral Sci . 2007 г. 15 апреля (2): 110-4. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Вадхва С., Капила С. Заболевания ВНЧС: будущие инновации в диагностике и терапии. J Dent Educ . 2008 авг. 72(8):930-47. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Вакита Т., Моги М., Курита К., Кузусима М., Тогари А. Увеличение соотношения RANKL: OPG в синовиальной жидкости у пациентов с заболеванием височно-нижнечелюстного сустава. Дж Дент Рез . 2006 г., июль 85 (7): 627-32. [Ссылка QxMD MEDLINE].

  • Zajko J, Satko I, Hirjak D. Лечение дисфункции височно-нижнечелюстного сустава окклюзионной шиной.