Содержание

Как вырвать зуб единорогу/How to Remove a Unicorn Tooth — Библиотека ponyfiction.org

Как вырвать зуб единорогу

Я просыпаюсь утром, и моего царства нет.

Его нет, когда я откидываю пышные и до бессмыслицы мягкие одеяла, укрывавшие меня всю ночь. Нет, когда я раздвигаю тяжёлые бархатные завесы балдахина и приветствую солнце, которым мы обязаны моей тётушке, равно как и луной по ночам. Нет Его и всё то время, что я делаю энергичную пегасью гимнастику для крыльев; нет, пока я чищу зубы и вкус чайной ягоды и соды бурлит у меня на языке. От долгого славного горячего душа в огромных облаках пара с дурманящим запахом плодов и трав Оно тоже не появляется, и когда я стоически приступаю к трудоёмкому ежедневному ритуалу по уходу за собой в пятьдесят семь шагов, из которых целых тридцать три используют огурцы в том или ином виде или форме, Его всё так же нет, как и раньше.

Моё царство отсутствует, когда я распахиваю двери внутренних покоев и искренне любезной улыбкой встречаю толпу полностью взаимозаменяемых камеристок, приставленных к моей особе. Оно не возвращается, пока они укладывают мне гриву и хвост и облачают меня в регалии к ежедневному символическому появлению при дворе: четыре туфельки – одна, две, три, четыре; один простой нагрудник со стилизованной эмблемой Огня дружбы; одна ненавистная маленькая диадема, единственное назначение которой – демонстрировать мой почётный (и бессодержательный) титул принцессы Эквестрии. Эти сверкающие кусочки золота должны выделять меня как очень важную пони; хорошо, что в моей жизни имеются для этого хотя бы они.

Его по-прежнему нет на протяжении томительного Маленького завтрака с тётушкой на Глициниевой веранде. В скобках: не томительными Маленькие завтраки не бывают. Беседа всегда либо натянута, либо скатывается в неуютное прощупывание, причём зачастую успевает и то и другое в течение одной трапезы; еда же – всегда восхитительнейшая, приготовленная одним из пяти лучших поваров Гегемонии – подаётся смехотворно малыми порциями. Сегодня тётушкин завтрак состоит из сезонных ягод, сметаны и чёрного чая. Мне же, по просьбе тётушки, досталось немного больше: свежевыжатый апельсиновый сок, яйцо всмятку в подставке с прилагающимися миниатюрными палочками тоста, вазочка с клюквенным повидлом и тарелка с манной кашей, приправленной отличным кленовым сиропом, который доставляют из Белохвостья. Как обычно, я неспособна наслаждаться ничем из этого, потому что знаю, что встану из-за стола не насытившись.

Но… это не приватная трапеза, где я могу отвести душу на ростках, йогурте и дроблёной пшенице, питая всепожирающий внутренний огонь своей аликорньей магии. Это публичный завтрак, а я принцесса Эквестрии, и тётушка – принцесса Эквестрии, и нас две таких во всём мире. Мы скорбные представители целого исчезнувшего племени пони, и должны быть такими, какими мир хочет нас видеть. Культурными. Величавыми. А не зверски, до безумия голодными.

Я терплю и беззвучно стучу по яйцу крошечной золотой ложечкой, но скорлупа даже не трескается. Я терплю мучительный завтрак и ноющий голод так же, как день за днём терплю тот факт, что Его больше нет, нет и никогда не будет. Но я не показываю вида. Никто из смертных не в силах заметить хоть малейший вихрь из той воющей бури животной боли, что бушует у меня прямо под молочно-розовой и пахнущей розами шкуркой.

Тётушка – не из смертных.

– Ты хорошо спала, Ми Аморе?

Я оставляю попытки разбить несокрушимое яйцо. Тётушкины вопросы – как снежинки. Красивые, изящные, с острыми краями и крайне опасные в больших количествах. Я отвечаю невнятным звуком, потому что, вступив в одну из тётушкиных игр, выиграть невозможно. Пока мой мозг бьётся над анализом того, как лучше всего распределить ограниченные запасы тоста с учётом недоступности яйца, я обхватываю вазочку с повидлом выпущенным из рога усиком лазурной магии и тащу к себе по столу.

– Манеры, Кейденс, – мягко журит меня тётушка с улыбкой.

Приглядевшись к столу, я со временем признаю, что, имея линейку и циркуль, можно было бы, вероятно, доказать (приложив существенные математические усилия), что вазочка чуть дальше заходила на тётушкину половину стола, чем на мою. Моя магия гаснет с тихим гудением.

– Будь-так-любезна-передай-повидло-тётушка-Селестия, – немного неестественным тоном говорю я.

– С удовольствием, – отвечает Е.К.В. Селестия с превеликим изяществом.

Её золотая магия окутывает вазочку, поднимает её и помещает возле моего копыта. После этого спектакля мне уже больше не хочется повидла, но деваться некуда. Я намазываю чуть-чуть на тост из моих скудных запасов и откусываю, ощущая вкус пепла вместо свежей клюквы.

Некоторое время тишину нарушает только хруст тоста и звяканье столовых приборов о тонкий цилинский фарфор.

– Ты так выросла с тех пор, как прибыла сюда из Редута, – продолжает разговор тётушка, как если бы я его поддерживала. – Вполне естественно, что твоя утраченная страна будет порою занимать твои мысли во сне и наяву. Ведь царство аликорна – это часть её самой.

Тост с клюквой не лезет мне в горло. Проклятие, мне хочется не тоста, а яйца. Слегка нахмурившись, я левитирую нетронутый нож для масла и начинаю ковырять верхушку яйца. Добившись не больших успехов, чем с ложечкой, я приставляю нож к скорлупе и ударяю по нему вилкой.

– Манеры, Кейденс, – снова журит меня тётушка.

Со вспышкой золота её телекинез пересиливает мой и прижимает мои столовые приборы к накрахмаленной льняной скатерти. Она берёт мою ложечку и тремя лёгкими ударами разбивает скорлупу. Яйца мне теперь тоже не хочется. Я настороженно смотрю на манную кашу, раздумывая, а как её планирует отобрать у меня тётушка.

– Мы с тобой похожи на драконов, – изрекает Селестия, не обращая внимания на мои затруднения с завтраком. – В нас больше огня, чем плоти. Мы растём, и не только духом, когда защищаем что-то важное для себя. Ты так долго была маленьким жеребёнком, запертая в этой скрытой приморской крепости. Путь к расцвету в полную аликорнью силу бывает беспокойным. Я хотела бы поговорить с тобой об этом.

«Только этого мне недоставало», – думаю я, сжав зубы. Да, тётушка Селестия, я была крошечной кобылкой где-то тысячу лет, насколько можно сказать. И да, когда ты нашла меня и привезла в Кантерлот «для безопасности», я быстро стала кем-то большим. Да, когда я начала расти, меня многое смущало, но потом я отыскала в архивах экземпляр труда Дастбанни «Её королевская особа: Исследование уникальной магобиологии принцессы короны», и он, если и не просветил меня, то, во всяком случае, осветил хоть что-то. Мне и так неловко было выяснять, что такое происходит с моим телом, из книги о собственной тёте – да и вправду ли она моя тётя, мы с этим не вполне разобрались, – а уж от мысли о том, чтобы

поговорить об этом с тётушкой, хочется свернуться в клубок и умереть. Я снова хватаю ложку и набрасываюсь на кашу, пока не отобрали. От спешки я даже немного причмокиваю.

– Манеры, Кейденс, – задумчиво говорит тётушка.

Я смотрю на неё с выражением и роняю ложку на скатерть с приглушённым льном звоном.

Потом тыкаюсь лицом в кашу и начинаю шумно пожирать её, как зверь, которым я являюсь внутри. Глупая выходка. Каша обжигающе горячая, сироп попадает мне в нос, большая часть содержимого тарелки разбрызгивается, и это ужасно, потому что больше на столе мне нечего есть. Уже через несколько секунд мой мир окрашивается золотым, потому что тётушка обхватывает меня целиком своей аурой, сажает обратно на подушку и решительными движениями вытирает мне лицо салфеткой, которую обмакнула в стакан с водой. Закончив, тётушка отпускает меня и рассматривает. Я её очевидно не позабавила.

– А может быть, – говорит она с приводящим меня в неистовство сухим юмором, – ты выросла не так сильно, как я думала.

– Можно, мы с этим закончим? – прошу я. – Пожалуйста? Я и так уже, наверное, опаздываю на уроки осанки.

– Можешь сказать мадам Декорум, что тебя задержали по принцессьим делам, – отвечает Селестия. – Я слышала, что моё имя имеет кое-какой вес в этом городе.

Она качает головой и немного беспомощно улыбается мне. Мне приятно, что она иногда бывает немного беспомощной.

– Кейденс, что я с тобой буду делать?

– Не знаю, – отвечаю я. – Держать у себя в городе в подвешенном состоянии, насколько можно судить по истории.

– Мы же даже не знаем, кто ты такая, Ми Аморе, – говорит тётушка. – Мне следует выяснить твоё происхождение, прежде чем назначать на официальную позицию при дворе. Политика – зверь сложный; я даровала тебе титул принцессы за счёт одной твоей биологии. Твои семейные связи неизвестны никому из нас, и, если я слишком поспешу поручить тебе государственные обязанности, мы можем обнаружить задним числом, что я совершила головокружительное количество оплошностей, – снова улыбнувшись, на этот раз менее беспомощно и более искренне, она продолжает: – Кроме того, у тебя и так есть работа. Ты распространяешь любовь и свет всюду, где бы ты ни была. А когда этого стало мало, я разрешила тебе работать приходящей няней у некоторых младших знатных семейств. Если не ошибаюсь, и сего дня это тоже входит в твои планы, да? Семейство Шайн? Дочь Твайлайт Велвет?

– Водиться с жеребятами – совсем не то же, что позиция при дворе, – отвечаю я, про себя ужасаясь тому, до каких микроскопических деталей известно тётушке моё расписание.

Тётушка мелодично усмехается, и я ненавижу её за это.

– Ты удивишься, Ми Аморе.

– Хорошо, ты хочешь выяснить, откуда я взялась, – я вместе с подушкой отодвигаюсь от стола. – Отлично. Я понимаю. Может, ты наконец дашь мне как-нибудь посмотреть на артефакты доклассических царств. Вдруг что-то всплывёт в памяти.

– Мне не хотелось бы заронить в твою душу ложные воспоминания, – говорит Селестия. – Лучше, чтобы твои впечатления были чистыми. И поэтому я хотела бы узнавать о твоих снах, когда они тебе снятся.

– У меня не бывает снов, – бурчу я, поднимаясь на копыта, и отхожу к краю веранды посмотреть на безупречно подстриженные сады тётушкиного дома. – Во всяком случае, не о Нём. Я знаю, ты надеешься, что когда-нибудь я проснусь и смогу ткнуть в карту и сказать, что да, Оно вот тут, но ничего подобного не произойдёт. Во мне просто огромная чёрная пустота, большой недостающий фрагмент. Ты не можешь представить, каково это.

Тётушка моргает. Пытается что-то сказать, останавливает себя, потом делает вторую попытку.

– Может быть, и не могу, – говорит она, и её голос – как океан.

Я задела какую-то болевую точку, а какую – не знаю. Части меня хочется позлорадствовать от того, что я уязвила её, а другая часть ужасается подобным чувствам. Я засчитываю им ничью и развиваю успех:

– Да сколько может быть вариантов? – спрашиваю я. – Ты так много стран завоёвывала в те дни?

– Ты не понимаешь, – отвечает Селестия, и я практически чувствую, как картины и запахи сражений вспыхивают на задворках её мыслей, когда она погружается в глубины своей невозможной памяти. Мне всегда странно представлять утончённую, сдержанную, попивающую чай тётушку широко шагающей по миру королевой-воительницей в доспехах. Картины просто отказываются совмещаться.

– В результате правления Дискорда земля лежала в хаосе, – продолжает она. – Империи, некогда крепкие, стояли на грани гибели. Прогнившие советники и амбициозные мажордомы захватывали власть над королевскими дворами изнутри, а поднявшиеся в результате восстаний тираны-популисты – извне. Многие благородные семейства скрылись в укрепления наподобие Редута. Мы… я… не все из них смогла спасти в последующие усилия по объединению.

Тётушка жуёт губу, выплывая на поверхность из глубин.

– В твоём случае мы имеем дело с особенно сложной задачей, – говорит она. – Редут – крошечное затерянное на берегу океана самодостаточное поселение, не имевшее практически никаких контактов с окружающим миром. Мы буквально не знали о его существовании, пока я не обнаружила тебя несколько десятков лет назад. Оно явно предназначалось в качестве твердыни, убежища, но заботившиеся о тебе монахини могли сообщить до невозможности мало, как будто всех их охватила какая-то коллективная амнезия. Всё, что их праматери оставили в записях о твоей матери, – это то, что она умерла твоими родами в их стенах. Твой отец, насколько мы можем судить, так и не добрался дотуда; возможно, он остался дома в безуспешной попытке отстоять родину или пал первой жертвой предательства. Все документы о твоём происхождении были, по-видимому, потеряны при бегстве. Географическое положение Редута на западном побережье ограничивает список возможностей, но не настолько, чтобы я могла с уверенностью сказать, чьим именно убежищем он был. А всё, что могли вспомнить монашки, – это то, что ты некто важная и что тебя нужно защищать век за веком.

Тётушка улыбается.

– А это и так очевидно с первого взгляда на тебя, – завершает она.

– А что, если я не ищу позиции при дворе? – говорю я. – В других местах моя конкретная родословная не столь важна. И за стенами Кантерлота можно найти множество занятий.

– Ни одно из них не подобает юной кобылице твоего положения, – возражает тётушка.

Крошечный огонёк загорается у меня в груди. Наконец-то, возможность для манёвра.

– Не знаю, следила ли ты, – начинаю я, водя обутым в туфлю копытом по гладкой плите веранды, – но Её Превосходительство Санни Смайлз уходит с поста чрезвычайного и полномочного посланника в Городе-государстве Клаудсдейл.

– Ну что ты такое говоришь, Ми Аморе, – отчитывает меня тётушка. – Разумеется, я слежу. Её Превосходительство Смайлз – это, всё-таки, голос Кантерлота в клаудсдейлском Сенате. Она для меня сильная и надёжная опора, и мне будет её недоставать. Но в настоящее время посольство держит в своих надёжных копытах министр-резидент Уэзер Ай, и я уверена, что он не даст своему учреждению развалиться, пока мы не подыщем подходящую замену.

– Тебе нужно будет искать среди пегасов, обладающих культурным и дипломатическим образованием, – говорю я. – Выросших в Кантерлоте, причём желательно – у родителей-единорогов, чтобы у них были потребные нам симпатии, как у Её Превосходительства Смайлз. Не редкая ли это птица?

– Возможно, что и редкая, – признаёт Селестия. – К чему ты ведёшь?

Я могла бы стать подходящей заменой, – я разворачиваю ярко-розовые крылья, и они тихо шуршат на утреннем ветерке. – Тётушка, что лучше нас символизирует единение культур единорогов и пегасов? Ты натаскивала меня в дипломатии с тех самых пор, как привезла на Гору. И я знаю, как вести себя в высшем обществе.

– Если не учитывать твои довольно-таки нетрадиционные застольные манеры в отношении каши, – комментирует тётушка.

Я фыркаю, чтобы скрыть, что получила ощутимый укол.

– Не знаю, не знаю, – говорю я. – Ты же знаешь, у пегасов репутация любителей упадочнических пиров. Не могу представить, чтобы немного копания мордой в тарелке оказалось не к месту.

– Что-то в этом есть, – признаёт Селестия.

– Так ты подумаешь над этим?

– Ну что ты, – говорит тётушка, перечёркивая все мои начавшие было разгораться надежды. – Кейденс, я не собираюсь назначать титулованную принцессу Эквестрии на посольский пост.

– «Принцесса Эквестрии» – это всего лишь почётное звание, – парирую я, в возбуждении схватив со стола салфетку. Мой телекинез склонен идти вразнос, когда я волнуюсь, если не занять его чем-нибудь, а салфетка достаточно безобидна в этом плане. – Ты жаловала этот титул налево-направо всем, в ком была хоть капля королевской крови.

– Да, Кейденс, но мы почти абсолютно уверены, что ты доказуемо принцесса, – говорит тётушка. – Твоё нынешнее почётное звание – временное. Лишь до тех пор, пока мы не сможем твёрдо доказать твоё происхождение. Я глубоко верю в то, что этот день придёт очень скоро.

– А пока этот «очень скорый» день не настал, – не отступаюсь я, – что такого ужасного в том, чтобы у меня было заслуженное звание? И ведь эта должность – не из трудных. У нас давние сердечные отношения с Клаудсдейлом. Они практически входят в Гегемонию.

– Это пегасий город, – осторожно говорит тётушка. – Там многое иначе.

– Пегасий город, которым управляют кантерлотские единороги.

– Кантерлотский единорог, – поправляет меня тётушка. – Я не ошибусь, если предположу, что ты имеешь в виду Портолан, герцогиню Блюблад, председательницу Корпорации погоды?

– Всем известно, что Сенат во всём идёт на поводу у Корпорации, – говорю я. – Назначение послом в Клаудсдейл будет означать звание и символическую ответственность для меня безо всякого реального риска для тебя. Что я могу испортить, если всем и так заправляют другие единороги при власти?

– В Клаудсдейле больше опасностей для нас, чем тебе известно, – отвечает тётушка.

Я начинаю завязывать салфетку в серию узлов.

– Тётушка, можно я выскажусь откровенно?

– Ты вдруг спрашиваешь? – тётушку это забавляет. – Ну конечно же. Я никогда не просила тебя об ином.

– Ты шарахаешься от теней, тётушка Селестия. Политику твоего уровня это не подобает. Сейчас 988-й, мы больше не в тёмных веках. Мы живём в эпоху беспрецедентного мира и процветания. Наши отношения со всеми соседями радушные и ненатянутые. У Кантерлота нет сколь-либо заметных врагов.

– Хм, – говорит Селестия.

– Бояться нечего, тётушка, – настаиваю я, сверля её своим самым серьёзным взглядом. – Ни сейчас, ни в скором будущем.

– Ясно.

– Ну чего же, – ощетиниваюсь я на её тон, затягивая тем временем узлы на салфетке, – чего ты боишься? Скажи ещё, что Найтмэр Мун спикирует с небес и сожрёт нас всех.

Селестия поднимается с подушки и присоединяется ко мне на краю веранды. Мы вместе смотрим на парк. Самый кончик её эфирной гривы лижет моё плечо.

– Действительно, разве это не нелепость? – отстранённо произносит она. – Пожалуй, что так.

– Ну разумеется, – слегка фыркаю я.

Где-то на деревьях заливается синица. Позади нас слуги, призрачные и быстрые, как шёпот, принимаются убирать со стола остатки Маленького завтрака. Мне хочется крикнуть им, чтобы ничего не трогали, сказать, что я ещё не закончила, но я уже исчерпала дневную норму принцессьих вспышек, да, скорее всего, ничего бы больше и не съела. Я кладу салфетку на тележку для уборки и забываю о ней; развязывать узлы – работа слуг. Некоторое время мы молча стоим, глядя на лужайку.

– Пожалуйста, – тихонько говорю я. – Пожалуйста, тётя, мне это нужно. Я каждое утро просыпаюсь голодной, и дело уже не только в пище. Мне нужен свой собственный дом.

– Тебе нужно своё собственное место, – говорит Селестия. – Буквально. Твоей драконоподобной части нужно сидеть и сторожить страну, пересчитывать драгоценную кучу граждан. Клаудсдейл тебе для этого не сгодится. Я ведь знаю тебя, Кейденс. Я знаю тебя лучше, чем любая другая пони на земле этого мира или в небесах над ним. Потому что ты – это я, а я – это ты, и мы последние в своём роде.

– Если бы ты понимала меня, – не соглашаюсь я, – то знала бы, что я не могу жить здесь вечно. Поняла бы, что нужно поручить мне обязанности.

– У тебя есть обязанности.

– Я нянчусь с жеребятами, – я пытаюсь не дать своей сердитой гримасе отразиться на голосе, и, кажется, у меня получается.

– Разве тебе это не нравится?

– Когда как, – отвечаю я. – Иногда мне везёт, иногда нет. Эта несносная Луламун – просто чудовище.

– Зато семейство Шайн всегда хорошо с тобой обходилось? – говорит Селестия. – Как зовут кобылку, с которой ты сидишь сего дня? Полагаю, Твайлайт и что-нибудь ещё?

– Спаркл, – с неохотой говорю я. – Она чудесная. Как я слышала, твоё выступление на прошлом Празднике летнего солнца настолько поразило её, что она объявила, что собирается выучить «буквально всё», что касается магии.

Покачав головой, я добавляю:

– Боюсь, что с собственно заклинаниями у неё будут сложности. Я хочу сказать, что не чувствую в ней особенной силы, зато она неимоверно умная. Наверное, когда-нибудь станет великим теоретиком в университете. Она особенная кобылка. Одна среди многих. Но это не отменяет тот факт, что мне в корне глупо заниматься такой работой.

– Я вела к тому, что, если ты отправишься в Клаудсдейл, чем-то придётся ради этого пожертвовать.

– Чем-то всегда приходится жертвовать, – я даже не могу выразить словами, какой невыносимой она бывает.

Селестия качает головой:

– Ты ещё не готова.

Я не готова? – я не выдерживаю и превосхожу-таки свою норму вспышек. – А может быть, это ты не готова? Я знаю, что тебе хочется держать меня рядом. Знаю, что ты была в восторге, когда узнала обо мне. Знаю, потому что чувствовала то же самое. Мне было так одиноко в Редуте, окружённой сменяющимися поколениями маленьких пони. Эти пони заботились обо всех моих потребностях, но им в голову не приходило узнать меня поближе, подружиться со мной. Я всё мечтала, что когда-нибудь моя мать вернётся и будет по-настоящему любить меня, и когда я впервые тебя увидела, то решила, что ты и есть моя мать. Я знаю, каково быть тобой, чувствовать, что ты совсем одна на всём свете, тётушка.

– Нет, – голос Селестии падает, как молот. – Не знаешь. Понятия не имеешь.

Я отступаю на несколько шагов. Такого тона я от неё ещё ни разу не слышала.

– Кейденс, я рассмотрела твою просьбу, – ровно говорит Селестия. От её кошмарного голоса не осталось и следа. – С грустью должна отметить, что ты ещё не продемонстрировала ответственности или зрелости, потребных, чтобы представлять Гору в чужой державе. Твои амбиции похвальны, и я приветствую здравые попытки их воплотить, но пока что ты останешься со мной в Кантерлоте.

– Чтобы ты могла и дальше шпионить за мной. Следить за каждым моим шагом.

– Тебе предоставлена невероятная степень самостоятельности, – говорит Селестия с абсолютно непроницаемым лицом. – Я позволяю тебе гулять по городу без охраны и свиты. А могла бы потребовать и того и другого. Мне часто кажется, что следовало бы потребовать, но я сдерживаюсь, потому что сейчас ты в определённом психологическом возрасте, и я знаю, что сопровождение раздражало бы тебя. И у меня нет, повторяю, нет следящих за тобой «шпионов».

– Это ты так говоришь.

– Да, – отвечает Селестия. – Говорю.

Позади нас слуги заканчивают прибирать после Маленького завтрака, унося с собой всё вплоть до столика, на котором он был подан. Глициниевая веранда снова пуста. У мест вроде неё нет практической роли в повседневной жизни дворца. Это места для «особых случаев». Глициниевая веранда красива, чиста и полна потенциала и будет тихо и бесцельно ждать, пока ею не решат воспользоваться для чего-нибудь. Глупо чувствовать родство с деталью архитектуры, а вот поди ж ты.

– Ты расскажешь мне свои сны, – говорит тётушка Селестия. – Ведь так.

Не сказать, чтобы это прозвучало, как вопрос, поэтому я не дарю ей радости ответа.

– Эм, – говорю я, слегка дрожа. – Мне уже давно пора на осанку, тётушка.

Селестия кивает и делает робкое движение огромным крылом, похожим на парус. На мгновение я пробую увидеть себя в ней: розовую, а не белую, но столь же высокую, царственную, чужеродную и странную.

«Когда у меня будет свой собственный престол, – думаю я про себя, – я стану вот такой».

На секунду мне становится страшно. Даже если убрать рог или крылья, я уже несколько отличаюсь от других пони. На широком и практически арабском лице тётушки это не так заметно, но у моего лица немного жеребиные очертания по сравнению с другими кобылицами моей формы и размера. Как же я буду выглядеть через тысячу лет? Как она? А я правда хочу становиться такой?

Что чувствует семечко, глядя на яблоню? Тоже боится?

И есть ли у него выбор?

Селестия опускает на меня взгляд, неправильно истолковав мою задержку.

– Можешь идти, Ми Аморе, – говорит она.

Я киваю и так и делаю, возвращаясь в спёртый воздух внутренних помещений Кантерлотского замка. Я ухожу с веранды такой же голодной, какой пришла; но, по крайней мере, скрученная пружина у меня в груди разжимается пропорционально удалению от тётушки. Уж лучше тысяча бессмысленных уроков осанки, чем один завтрак с Ея Высочеством. Эта кобылица вкладывает мне в голову демонов и в то же время запрещает изгонять моих собственных.

Насколько я понимаю, в этом и есть смысл семьи.

Ну да неважно. Осталось всего несколько часов до работы няней. До Твайлайт. И хоть мне и стыдно в этом признаться, но я попросту сгораю от нетерпения.


– …и на этом завершить краткий доклад, посвящённый моему качающемуся зубу, – говорит сердцераздирающе очаровательная маленькая фиолетовая единорожка с импровизированного подиума передо мной и аккуратно выплёвывает указку из набора «Моя первая доска для презентаций» в подставку. – А конкретнее, о том, почему его следует выдернуть именно сегодня, а не в любой иной день. Я готова отвечать на вопросы слушателей.

Твайлайт Спаркл оглядывает собравшихся с торжественной серьёзностью. Слушателей, точнее, слушательниц две, причём одна из них – тряпочная кукла с глазами-пуговицами.

Я вежливо поднимаю копыто. Твайлайт кивает мне.

– Да, пожалуйста. Вы, с синей резинкой для гривы.

– Боюсь, я не вполне поняла символы в столбце «за», – говорю я и элегантно опускаю копыто обратно на лежащую передо мной подушку. – Нельзя ли пройтись по ним ещё раз?

Твайлайт вздыхает с небольшой наигранностью.

– Очень хорошо, – говорит она, снова берёт указку губами и задвигает в уголок рта. Задрав голову, Твайлайт указывает на первый из неровных карандашных рисунков, иллюстрирующих пункты её доклада. – Ещё раз. Верхний рисунок символизирует мою неотложную биологическую потребность избавиться от молочных зубов. Как можно видеть из диаграммы, мои растущие постоянные зубы начинают давить на корни молочных, и это вызывает рассасывание корней.

Она переходит ко второму рисунку, с мягким звуком стуча указкой о доску.

– Как показано здесь, в настоящее время обсуждаемый зуб удерживается на месте всего лишь ниточкой, как бы я сказала, какой-то гадости. Очевидным образом, ему недолго осталось быть у меня во рту, и есть риск формирования неправильного прикуса в будущем, если позволить ему задержаться хотя бы на мгновение дольше, чем следует.

– Понятно, – говорю я. – А следующий рисунок? Мешок со знаками денег?

– Он символизирует эффективную монето… монетани…

– Монетизацию? – рискую предположить я, изо всех сил приказывая уголкам рта держаться ровно.

– Да, – с облегчением подтверждает Твайлайт. – Эффективную монетизацию моих зубных активов. Как вам может быть известно, завтра мама с папой поведут меня на Кантерлотскую окружную ярмарку. Я предвижу покупку пирожных со взбитыми сливками.

Кобылка глядит на меня с хитрецой, и я едва-едва сдерживаюсь, чтобы не прыснуть и не запищать от восторга одновременно.

Нескольких пирожных. Если оставить зуб до завтра, то я не смогу воспользоваться для этого монетой, которую неизменно оставляет Зубная флаттерпони. Мне нужен доступ к её ликвидным активам, чтобы использовать представившуюся возможность по максимуму.

– Что ж, логично, – признаю я. – Ну а последний рисунок?

– Он изображает, как я ложусь сегодня спать с невыдернутым зубом, и он у меня выпадает во сне, попадает в трахею, и я задыхаюсь, – объясняет она, любуясь своей работой. Потом снова поворачивается ко мне. – Крестики на глазах означают, что я умерла.

– Мм.

– Думаю, вы согласитесь, что это весьма солидный набор аргументов, – говорит Твайлайт и выплёвывает указку обратно.

– А ещё, когда я делаю вот так, ощущения очень странные, – она показывает свои лошадиные зубки и языком качает туда-сюда злосчастный резец: – Гыл гыл гыл гыл гыл.

– Что ж, – говорю я, – меня ты убедила. Давай возьмём марли из шкафчика с лекарствами и посмотрим, что можно сделать, если ты мне доверишься.

– Кейденс, – немного снисходительным тоном говорит Твайлайт, качая головой, – к подобным делам нужен особый подход.

Она разворачивается к доске, вытягивает шею вперёд и с напряжённой гримасой пытается телекинетически ухватить верхнюю страницу презентации. Через секунду вспыхивает мой рог, и мы с Твайлайт вместе переворачиваем лист.

– Спасибо, – чопорно говорит Твайлайт. – Как ты можешь видеть, на этом листе я набросала чертежи надлежаще устроенного аппарата для выдёргивания зубов.

Я прищурившись разглядываю мешанину цветных карандашных линий.

– Это что, твоя прикроватная лампа? – спрашиваю я, поднимаясь с подушки и медленно подходя поближе, чтобы разобраться в путанице.

– Угу! – отвечает Твайлайт. – Столкнув лампу с прикроватного столика, мы запускаем цепную реакцию, которая увенчается удалением зуба, – она ободряюще похлопывает меня по передней ноге. – Не беспокойся, Кейденс. Овал изображает подложенную на пол подушку.

– Меня не так тревожит сохранность лампы, как то, что в твоих планах, похоже, каким-то образом участвует потолочный вентилятор.

– Да, – говорит она, потирая подбородок. – Видишь ли, нам нужен источник постоянного вращательного момента, чтобы раскрутить маховик.

– Вот оно что. А может, дашь мне всё-таки попробовать с марлей?

– По-моему, – говорит Твайлайт, – ты не отдаёшь должное тому, сколько труда было вложено в этот чертёж.

– Ну хорошо, мой маленький инженер, – изображаю смирение я. – Будь по-твоему. Но от всего этого машиностроительства мы проголодаемся. Как насчёт того, чтобы сначала сделать клубничных леденцов и подкрепиться?

– Превосходная идея, – говорит Твайлайт и бежит к тряпичной кукле. – Всезнайка нам поможет.

И мы втроём делаем пюре из клубники, раскладываем его в формочки для кубиков льда, накрываем целлофановой плёнкой, утыкиваем цветными зубочистками для вечеринок и засовываем в морозилку. Всезнайка помогает нам, наблюдая за процессом и следя, чтобы мы всё сделали правильно. Дальше мы коротаем пару часов за обсуждением силы, вращательного момента и других физических величин, а также исследуем механические свойства разнообразных верёвочек и ниточек, которые пойдут на нашу зубоудаляющую машину. Исследование заключается в том, что мы критически разглядываем их на свет. Твайлайт включает потолочный вентилятор и устраивает целое представление, выбирая, какой из трёх режимов лучше всего подойдёт для её целей (самый быстрый, решает Твайлайт), но в конце концов мне всё же удаётся убедить её в том, что потолочные вентиляторы опасны и их не стоит использовать в каких бы то ни было назначениях, кроме прямого, сколь бы благими ни были намерения. Я выдвигаю альтернативное предложение: я сама раскручу маховик. Твайлайт и Всезнайка находят его безоговорочно приемлемым. Мы аккуратно помещаем на нужное место табуретку, на которой будет сидеть Твайлайт, когда действие её тщательно спроектированного устройства достигнет своей финальной стадии. А потом мы удаляемся на кухню за клубничными леденцами.

Пока мы осторожно лижем крошечные кубики десерта, Твайлайт вдохновенно читает нам со Всезнайкой панегирики удивительной истории современной стоматологии, ссылаясь, где уместно, на учебники, которые были бы слишком продвинутого уровня для кобылки вдвое, а то и втрое её старше. Я обожаю сидеть с Твайлайт Спаркл ещё и поэтому: каждый вечер, что мы проводим вместе, она учит меня чему-то новому о мире, такому, чем я никогда не заинтересовалась бы сама. При всей искренности моего восторга, однако, в моей интриганской головке есть место и для скрытых мотивов. Тётушка гордилась бы мной. Я молча и ненавязчиво начинаю кусать леденцы вместо того, чтобы лизать их. Заледеневшая кашица, хотя и твёрдая, всё же подаётся, ровно как и было задумано, и зубы глубоко погружаются в неё. Я вижу, что Твайлайт следит за мной, не отрываясь от лекции, и, разумеется, следующий леденец она кусает, а не лижет, совсем как её крутая няня. И следующий…

…и вот оно: посреди увлекательного рассказа о том, что поселения в тех местах, где грунтовые воды содержат высокую концентрацию определённых минералов природного происхождения, меньше страдают от кариеса, она вдруг останавливается.

– Айй, – это она больше от неожиданности, чем от боли.

Её глаза начинают наливаться слезами.

– Айй, – а вот теперь уже от боли, а не неожиданности.

Я быстро придвигаюсь к ней и осматриваю застрявший в замороженной сладости зуб, вытаскиваю его оттуда и обмываю в раковине.

– Пососи леденец, – советую я. – Боль от этого попритихнет.

Мысленно я хвалю себя за идею с клубникой – кровь не видна на красном. Так оно менее травматично. Я профессионал в подобных делах; для Твайлайт это первый раз, но я-то уже многократно такое проходила.

– Всё равно немного больно, – жалуется Твайлайт. Она больше не маленький профессор, просто испуганная малышка.

Я отыскиваю салфетку и вытираю ей щёки, потом снимаю губами слезинку, ускользнувшую от меня при первом проходе.

– Боль сразу не пройдёт, – говорю я. – Но скоро.

Твайлайт Спаркл позволяет себе слегка улыбнуться сквозь слёзы.

– Он выпал сам по себе, – в конце концов говорит она.

– Ага! – вслух соглашаюсь я. И добавляю про себя: с небольшой помощью самой лучшей няни в мире.

Твайлайт твёрдо кивает.

– Что ж, – говорит она, – зато теперь у меня есть время до следующего качающегося зуба на то, чтобы довести до совершенства выдёргивание за ниточку.

– Полно времени, – соглашаюсь я.

Кровь скоро перестаёт идти, и вечер полным ходом движется дальше. Мы убираем оставшиеся не при деле верёвочки, подбираем подушки с пола и весь оставшийся вечер ставим экспромтом кукольный спектакль для своего же собственного увеселения. Наш шедевр может похвалиться внушительным актёрским составом накопытных кукол – пони, животных и чудовищ, страшных ровно настолько, чтобы играть противников. Критики сходятся во мнении, что всех актёров затмила Всезнайка, вдохновенно сыграв роль злого гиганта. Мы на скорое копыто готовим огромное блюдо попкорна в масле, соли и прочих вредных для здоровья добавках и на пару вычищаем его до дна. Хотя бы на несколько драгоценных озвученных сверчками часов в сгущающихся сумерках я не чувствую голода. Ни телом, ни духом. Мне ничего в мире не нужно, кроме этой маленькой кобылки.

Мы танцуем кричалку про божью коровку. Твайлайт настаивает на этом. Каждый раз.

А дальше я слежу за её приготовлениями ко сну и помогаю ей почистить зубы. Она не может устоять перед тем, чтобы потрогать языком непривычную дырку в ряду зубов, и водит им туда-сюда по голой розовой десне.

– Странно, – говорит она. – Как странно, когда какой-то части тебя больше нет.

Я моргаю.

Не обращая никакого внимания на набитый попкорном желудок, голод возвращается с новой силой и ножом вонзается мне в подбрюшье.

– Да, – говорю я, силясь не выдать эмоций. – Странно.

Моё дальнейшее участие в подготовке Твайлайт к отходу ко сну – чисто механическое. Мы бережно кладём выпавший зуб в маленькую шкатулку и ставим её на прикроватный столик дожидаться Зубной флаттерпони. Мы находим любимую пижаму с уточками и натягиваем через голову. Мы приготавливаем Твайлайт стакан воды. Мы укутываем её одеялом. Наконец, мы обо всём позаботились.

– Расскажи сказку, Кейденс, – говорит Твайлайт, устраиваясь поудобнее под одеялом.

Я сглатываю комок в горле.

– Про что тебе хочется послушать?

– Про принцессу, – говорит она.

Я молча киваю.

– Жила-была однажды принцесса далёкого-предалёкого царства, – начинаю я. – Её забрали оттуда, ещё когда она была совсем маленькой, а потом всё царство исчезло с лица Эквестрии из-за… злого заклятия. И поэтому молодая принцесса отправилась жить со своей тётей, которая тоже была принцесса, как и она. Но тётя… боялась за молодую принцессу. Не любила выпускать её из виду. И когда у молодой принцессы появилась возможность стать принцессой ещё одного, другого королевства далеко-далеко в небе, тётя её не отпускала. И от этого молодая принцесса очень загрустила, и тогда тётя послала её найти самую красивую, талантливую, умную, особеннейшую кобылку во всей стране и стать её личной принцессой. И так она и сделала. И все были очень-очень счастливы и стали жить-поживать.

Я мягко улыбаюсь и трогаю Твайлайт за кончик коротенького рога.

– Конец, – говорю я.

– Правда? – тихо спрашивает она

– Что правда?

– Конец, – говорит Твайлайт. – Ведь, например, если бы особенная кобылка знала, что молодая принцесса так хочет отправиться в королевство в небе, то была бы не против остаться без личной принцессы.

Я стискиваю зубы.

– Думаешь, она не стала бы скучать по своей личной принцессе?

– Немного стала бы, – отвечает Твайлайт, медленно моргая. Сон начинает её одолевать. – Но, может быть, молодая принцесса – такая особенная, что кобылке было бы стыдно не делиться ей с другими. И, может быть, есть другая концовка, в которой далёкое царство однажды вернётся, совсем как мой зуб. И принцесса вернётся туда и будет править с любовью, и всепони в царстве будут счастливы и станут жить-поживать. Может, история кончается вот так.

– Может быть, – говорю я, внезапно желая, чтобы пони-нибудь был рядом вытирать мне слёзы. Так, на всякий случай.

– Из неё, наверное, выйдет прекрасная правительница, – говорит Твайлайт Спаркл, и её веки начинают опускаться.

– Я… Я ведь даже не знаю.

– Зато я знаю, – говорит Твайлайт с твёрдой уверенностью очень юных, и её глаза тихонько закрываются. – Выйдет.

Я ещё сколько-то сижу у Твайлайт в комнате и впитываю идеальное молчание места, где только что задремал ребёнок.

– Спокойной ночи, Твайлайт Спаркл, – шепчу я.

Она не отвечает.


Я не замечаю, как спускаюсь в гостиную и сажусь на мягкий диван. Моя спина совершенно вертикальна и даже не касается спинки. Я не зажигаю ни единой лампы.

Следующие два часа я неподвижно сижу в темноте.

В конце концов Найт Лайт и Твайлайт Велвет возвращаются из театра, и я быстро зажигаю свет и налепляю на лицо самую приветливую из своих улыбок. Я рассказываю им про выпавший зуб, отчего Найт Лайт срывается в магазинчик на углу за монетой поблестящее, чтобы одолжить Зубной флаттерпони, и кое-какими деньгами мне. Я показываю им чертежи зубоудаляющего аппарата Твайлайт и рекомендую быть настороже на случай возможных попыток привязать что-нибудь к потолочному вентилятору в будущем. Мне отчаянно хочется разделить с ними этот момент удивления, хочется, чтобы чудесная странность их дочери связала нас, но я не могу пробиться через пелену своего настроения. Мы обмениваемся последними любезностями, и меня со всем обхождением провожают до дверей и в ночь.

Я неуверенно перехожу улицу, ныряю в подвернувшийся проулок и оседаю у дочиста отмытой стены типичного кантерлотского особняка из белого кирпича. Позволяю себе единожды глубоко всхлипнуть.

– Мисс? – раздаётся участливый тенор совсем недалеко.

Я поднимаю взгляд, моргая. Голос принадлежит белоснежному молодому жеребцу-единорогу с тускло-синими копытами и синей с ярко-голубым гривой. У него на спине вещевой мешок, а одет он в униформенный мундир с лентой Королевского офицерского кадетского корпуса. Стражник. Королевский стражник.

Шпион. Несуществующий, как уверяла меня тётушка. Добела раскалённая ярость на мгновение застилает мне глаза.

Новоприбывший вытягивает шею и прищурившись вглядывается в темноту переулка. Потом вздрагивает.

– П… Принцесса Кейденс? – заикаясь, выдавливает он.

Я поднимаюсь от стены и подхожу к нему на негнущихся ногах, со спиной, прямой, как шомпол, и крыльями, которые сами поднялись от волнения.

– Что, не ожидал, что я уже выйду? Забыл про время, да? Надоело следить за домом, решил скоротать время с приятелями по страже, думал, что успеешь обратно до того, как я уйду?

– Что? – спрашивает жеребец, тряся головой.

Я стою перед ним, и меня колотит от гнева.

– Скажи ей, – мой голос дрожит вместе с обвиняюще поднятым копытом, – скажи, что я не позволю так с собой обращаться!

Челюсть жеребца слегка отпадает.

– Мисс… Высочество, я, ээ… – он качает головой и начинает заново. – Вас… Вам нужно сопровождение домой в замок?

– Нет! – я практически перехожу на визг. – У меня есть дом! Он не там! И никогда не будет там!

Молодой стражник берёт себя в копыта.

– Ладно, – говорит он, пятясь на безопасное расстояние. – Об этом нужно сообщить, но я вас одну в таком состоянии не оставлю. Просто… пожалуйста, Высочество, давайте вместе дойдём до ближайшей экстренной будки. Нас соединят с дворцом, и мы во всём разберёмся, что бы там ни случилось. Да?

– Нет! – снова вскрикиваю я.

Я беспорядочно машу крыльями в попытке подняться в воздух, отчего стражник распластывается по мостовой, уронив вещмешок. Я отталкиваюсь ногами от его широкой белой спины, расправляю крылья и взмываю в ночь. Мои маховые перья колотят воздух, как если бы я считала его лично ответственным за весь тот голод, всю боль и чувство предательства, что я несу в груди. Всё выше и выше я поднимаюсь, пока Кантерлот не превращается в узор мерцающих ламп, примостившийся в тени Горы далеко у меня под копытами.

Это красивая страна, но она тётушкина, не моя. Ничего своего я в жизни не видела и не знала.

Я вою во тьму, а потом, сложив крылья, бросаюсь в головокружительное пике вдоль склона Небесной иглы и выравниваюсь только перед самым её подножьем. Падение взбадривает меня, и нахлынувший в мозг поток гормонов приносит с собой если и не просветление рассудка, то момент ясности. Я сама не знаю, куда стремлюсь, но ложусь на разгорячённое крыло, закладываю крутой вираж и отправляюсь на север, в сторону Кристальных гор.

Мой полёт продолжается много болезненных часов. Лёд и влага накапливаются у меня на крыльях и лице, и со временем я уже не знаю, где там облака, а где слёзы. У меня мелькает мысль, что я могу направляться обратно в Редут, который звала домом тысячу лет, что я себя помню, но в глубине сердца я знаю, что и это тоже было иллюзией. Редут мне такой же дом, что и Кантерлот. Моего дома больше нет и никогда не будет. Тем не менее я продолжаю стремиться к загадочной даже для меня цели наперегонки с лунным светом, пока земля подо мной не сменяется скалами, а потом и льдом.

В конце концов, как раз когда я переваливаю через гребни Кристальных гор, зло вскипает шальной буран и барабанит мне по лицу и шкурке жалящими кристалликами льда. Я огрызаюсь, плююсь в ветер и не отступаюсь. Я заставляю себя двигаться вперёд, даже когда от холода трескаются губы и голая кожа на бёдрах, когда кончики ушей щиплет, а потом они немеют, и пока холод просачивается в горящие суставы в основаниях крыльев, отчего крылья деревенеют и тупо ноют, но работают ещё яростнее, поддерживая меня в воздухе.

Крылья словно бы налиты свинцом. Лёд проник в промежутки между перьями. Вскоре мне уже не хватает сил удерживаться в воздухе, и я валюсь на ледник, приземляясь жёстко и неудачно. Ничего не сломано, но пользы от этого мало – у меня всё равно ничего не шевелится.

Какое-то мгновение в мире нет ничего, кроме воя ветра. Потом холод набрасывается на меня в полную силу. Я инстинктивно пытаюсь поставить преграду стихиям, и мой рог слабо мерцает, моё тело доблестно пытается отогнать калечащий холод, но моя сфера – любовь, а не стихии, да и в любом случае защитная магия никогда не была моей сильной стороной. Вся та слабая оборона, что я способна воздвигнуть, быстро падает под напором невозможного арктического ветра.

Тяжесть сдавливает мне сердце. Я понимаю, что вот-вот умру. После тысячи лет жизни я умру вот здесь, так и не увидев своего дома.

Мои веки начинают подрагивать, и я думаю, что, может быть, это и к лучшему. Я же аликорн. Я – это моё государство, а моё государство – это я. И если оно не существует, к чему существовать мне?

Мне хочется выдавить из этой мысли хоть какое-то утешение напоследок. Хочется этого больше всего на свете. Но я ощущаю только черноту.

К моим бокам наметает снег, и я опускаю подбородок на лёд и закрываю глаза.

А потом…

Гремит гром. Мои глаза распахиваются, и их тут же наполовину ослепляет ярчайшая вспышка белого света, обведённая вокруг слабой радужной короной. Десятиметровый круг снега вокруг меня разом обращается в воду, и из света выступает тётушка Селестия с сияющим, как маяк, рогом.

Она склоняет ко мне голову. Её белое лицо сурово, грозно и совершенно ужасающе, и я больше не натыкаюсь на зазор, пытаясь представить её всепобеждающей богиней-воительницей. Я без сил поднимаю шею ото льда и пытаюсь встретиться с ней глазами.

Она качает головой, и я не могу сказать, меня она осуждает или себя. Потом она подхватывает меня огромными белыми крыльями и шагает обратно в свет, и мы вместе пересекаем многие лиги в один удар сердца и появляемся из астрального коридора на тёплом мозаичном полу тётушкиной личной купальни.

Жгучий свет гаснет.

– Тё… тётя Селест… – пытаюсь сказать я охриплым голосом.

– Нет, – попросту говорит она.

Её голос мягкий и окончательный, как погребальный саван. С пугающей экономией движений она окутывает всё моё тело свечением своей магии, избавляет меня от пришедших в негодность сёдельных сумок и сажает в ванну, как новорождённого жеребёнка. Умом я смутно осознаю, что вода – максимум тепловатая, но моей истерзанной морозом коже она кажется обжигающей. Селестия вжимает меня обратно в воду и обмывает меня всю мылом, водой и успокаивающими смесями алоэ, распутывает завитки в гриве зубами, как обычная земная пони. Я не знаю, сколько это продолжается. Кажется, что бесконечно, невыносимо долго, но в то же время мне хочется, чтобы это никогда не кончалось.

В конце концов она сливает воду, ещё раз поднимает меня, вытирает, заново умасливает мне крылья и одевает меня в толстый и мягкий белый махровый халат. Не говоря ни слова, она широкими шагами пускается в сторону кухни. Я двигаюсь за ней на подгибающихся ногах, слегка напоминая себе при этом маленького утёнка.

Когда мы прибываем на кухню, она несколькими простыми словами отпускает всю ночную смену, даруя им всем оплаченный отгул с высочайшего мыслимого благословения в стране. Потом запирает все двери, сажает меня за крошечный столик шеф-повара, стоящий отдельно поблизости от одной из линий готовки, а сама начинает стряпать.

Тётушка Селестия, шинкующая лук и возящая по огню сковороду с расплавленным сыром, смотрится так странно, что я не могу оторвать глаз от этого зрелища и даже задумываюсь, а не галлюцинирую ли я, по-прежнему замерзая насмерть на склоне ледника. Но поспевшая еда вполне реальна: прекрасные гренки с чеддером, приправленные луком и чесноком, на тарелке с маленькой горкой аппетитных корнишонов в укропе и – поскольку мы в Кантерлоте – веточкой петрушки. Гренки с сыром я обожаю больше любой другой еды, и тётушке об этом известно.

Я смотрю на тарелку. Тётушка кивает мне.

– Ешь, – мягко подталкивает она.

Я не заставляю себя упрашивать, беру хлебец копытами, а не магией, и поглощаю его, едва прожёвывая. Он хрустящий, масляный, солёный – ничего вкуснее я в жизни не пробовала.

Какое-то время слышно только, как я отчаянно уплетаю за обе щёки. Потом тётушка нарушает мир:

– Молодой стражник, которого ты напугала возле дома Шайнов, – сын Твайлайт Велвет, направлявшийся домой после неожиданного перевода. А не мой шпион. Рядом с тем домом он оказался, потому что это его дом.

Я начинаю плакать. Я просто не знаю, что ещё делать. Слёзы падают на пищу и примешиваются к солёному сыру, но есть я не перестаю, потому что попросту не могу остановиться.

Наконец, уничтожив все гренки, я один за другим уминаю три корнишона и запиваю всё это дело стаканом тёплой французской минеральной воды, которым меня тоже снабдила тётушка. У меня перед глазами остаётся пустая фаянсовая тарелка.

– Мне жаль, – выдавливаю я.

– Мне тоже, – говорит Селестия. – Боюсь, что я не всегда… делилась с тобой всем, чем могла бы.

Селестия складывает свои длинные ноги, как бабочка, и опускается на пол рядом со столиком, чтобы её голова была на одном уровне с моей.

– Кейденс, – говорит она, – прежде всего я хочу сказать, что передумала и скоро подпишу твоё назначение послом в Город-государство Клаудсдейл.

Я несчастно киваю, уже не в силах понять, рада я этим новостям или нет.

– С твоей стороны было нехорошо исчезать без следа, – говорит она. – Нехорошо было заставлять близких беспокоиться за твою жизнь. Нехорошо было так заводиться на основании одного только предположения, причём откровенно нелепого. Это недостойно принцессы. Я подпишу это назначение только с условием, что ты больше никогда не будешь так делать, Ми Аморе. Это ясно?

Я ещё раз киваю, по-прежнему не встречаясь с ней глазами.

– Помимо же всего вышесказанного, – продолжает Селестия смягчившимся тоном, – я должна признать, что была не полностью открыта с тобой. Полагаю, что ты это чувствовала в глубине души, и это добавляло тебе упрямства в последнее время. И поэтому, Кейденс, я говорю тебе, что кое-что назревает на горизонте. Моя давняя…

Селестия задумывается.

– Моя давняя соперница, – наконец останавливается она на слове и пожимает плечами – мол, за неимением лучшего… – Я готовилась к её возвращению почти тысячу лет, и тем не менее все мои прорицания показывают, что я не смогу ей противиться. Ровно через двенадцать лет мне потребуется заступник. Спаситель. Кто-то, кто встанет на моё место, когда я не смогу действовать. Когда я обнаружила тебя в Редуте, то была уверена, что это будешь ты. Чудо-дитя. Вторая аликорн, появившаяся из ниоткуда, чтобы быть рядом со мной. Казалось… вполне логичным.

Я молча киваю. Части меня хочется чувствовать себя преданной, но в основном я просто рада слышать, как тётушка наконец-то высказывает о чём-то беспримесную истину.

– А что теперь?

– Я не знаю, – качает головой Селестия. – Мне всё больше и больше кажется, что я на неверном пути в отношении тебя. Ты явно несчастна оттого, что я держала тебя в Кантерлоте, и, хуже того, это мешает тебе расти. Мне нужно отправить тебя в мир, чтобы ты училась любви и дружбе так, как никогда не смогу научить я. Может быть, Клаудсдейл – хороший первый шаг. Возможно, через двенадцать лет выросшая и помудревшая принцесса Кейденс встретит надвигающуюся опасность рядом со мной.

Она пожимает плечами и словно бы немного уменьшается.

– А возможно, и нет. Должна признать, Ми Аморе, я больше отнюдь не уверена, что пони, которую я ищу, – именно ты. Ни одно моё прорицание о ней не увенчалось успехом. Их искажает до неузнаваемости чистая судьба, исходящая от этой таинственной фигуры. С сего дня у меня новая стратегия гаданий: поживём – увидим. Сейчас я верю, что однажды буду идти по улице по своим делам и увижу что-нибудь необычайное, и тогда я просто узнаю.

– Сложно возлагать надежды на такую маленькую опору, – говорю я всё ещё дрожащим от слёз голосом, а мой мозг пытается ухватить слова тётушки. – А кто эта «соперница»?

– Пони, по которой я скучаю, – еле слышно отвечает Селестия. – Которую я люблю.

Я качаю головой.

– Я… не понимаю.

– Ну и выбрось из головы, – к Селестии возвращается уверенный тон. – Сейчас с этим мало что можно поделать, а от беспокойства пользы совсем никакой. Достаточно сказать, что мой недостающий фрагмент – не ты, Кейденс. Я хотела, чтобы это была ты, была уверена, что так и есть. Но я обманывала себя и тебя, и из-за этого держалась за тебя крепче, чем следовало. Стать по-настоящему целой я смогу только с нужным фрагментом.

Я скребу вилкой по тарелке – вдруг отыщутся какие-то остатки сыра. Как всегда, я по-прежнему голодна.

– Даже если это было не идеально, – я не отрываю глаз от тарелки. – Даже если я не тот фрагмент, с которым ты будешь целой, я хочу сказать… что, по крайней мере мне, так было лучше, чем совсем одной.

Селестия обнимает меня крылом и прижимает к тёплому боку, тыкаясь носом мне в гриву.

– Да, – говорит она. – Лучше. И по этой же логике я передумала относительно твоего назначения в Клаудсдейл. Ты не станешь целой в Клаудсдейле, Ми Аморе, но, может быть, так тебе будет лучше, чем совсем без государства.

– Раз уж мы признаёмся друг другу, – начинаю я. – Говорим правду. Ты на самом деле понятия не имеешь, откуда я взялась?

Тётушка чуть улыбается.

– По правде говоря, сего дня я знаю больше, чем когда-либо. Я не хотела бы поощрять тебя в подобном поведении, но твои действия этим вечером кое-что прояснили. Скажи, ты намеренно летела именно туда, куда летела, Кейденс?

– Не знаю, – говорю я. – Я совсем не знаю, что делала.

– Я думаю, Ми Аморе, что ты летела домой, – говорит Селестия. – Сейчас мы с тобой вместе помоем эту посуду, чтобы не оставлять беспорядок дневной смене кухни, которая уже скоро прибудет. А потом я тебе кое-что покажу. Ты давно хотела на это посмотреть.


В зябкие ранние часы перед тем, как тётушка повелит рассвету быть, мы стоим в гулком подземелье Башни Кантерлота, верховной крепости Дневного двора. Пышные алые ковры приглушают звуки шагов, а вокруг тянутся к потолку потемневшие витражи, на которых запечатлены великие герои страны и поворотные моменты истории. Я бросаю взгляд на древнее изображение «Гармонии, торжествующей над Дискордом», как будто вижу его в первый раз, и с абсолютной ясностью осознаю, что на нём изображены две кобылицы-аликорна. Две, не одна. Совсем как у нас на знамёнах, понимаю я дальше, и на королевском гербе. Одна кобылица светлая, другая тёмная, и они кружат в танце одна вокруг другой – две половинки единого целого. Все мои учителя геральдики авторитетно разъясняли, что эти фигуры символически представляют собой солнце и луну, два великих небесных светила под покровительством принцессы. Но что, если…

…ведь тётушкина метка – солнце; луны на королевском боку не видно. Что, если все учителя и учебники геральдики ошибаются? Что, если это не стилизованные, символические изображения? Что, если…

…но у меня не хватает сил думать дальше, я слишком устала. Тётушка ведёт меня к самой задней стене Башни, где запертое хранилище ожидает отпечатка её аликорньей магии. Она вставляет свой длинный спиральный рог в отверстие, и перед нами, озаряясь аквамариновым огнём, расходятся дверцы, открывая помещение чуть больше платяного шкафа. Внутри на крошечном пьедестале под стеклянным колпаком покоится один-единственный продолговатый обломок из какого-то неизвестного сиреневого кристаллического вещества. Тётушка магией поднимает колпак, достаёт обломок и вертикально ставит его на покрытый ковром пол. Я озадаченно смотрю.

– То место, где ты упала, – точное географическое положение древнего доклассического царства, возникшего задолго до эпохи Дискорда, – говорит Селестия. – Известного как Кристальная Империя.

– Там не было развалин, – я трясу головой, пытаясь вновь привести мир в соответствие с логикой. – Никаких следов жилья. Или они под ледниками?

– Нет, – отвечает Селестия. – Кристальную Империю унёс удар возмездия узурпатора-самозванца. Так он отомстил напоследок, когда его свергли. Государство было вырвано из времени и причинности, исключено из реальности, как если бы его никогда не было.

Мне хочется разом смеяться и плакать. «Исчезло из-за злого заклятия», – сказала я Твайлайт. Сколько же ещё моих бессознательных, принятых не задумываясь решений, сколько мыслей, нечаянно всплывающих на поверхность, имеют в основании глубокие причины?

Тётушка даёт мне время справиться с эмоциями, а затем двигается дальше:

– Вот единственный сохранившийся осколок Кристальной Империи. Он откололся от шпиля одного из высочайших зданий и дожил до наших дней только потому, что глубоко засел в моём теле, когда проклятие легло на страну.

Я моргаю и, склонив голову, оглядываю кристальное веретено, словно бы прибавившее в размерах у меня на глазах.

– Эта штука была в тебе?

– Рана была значительная, – Селестия слегка морщится от воспоминаний. – Но, оглядываясь теперь назад, удачная. У кристаллов есть любопытная особенность – каждая отколовшаяся часть сохраняет в себе неразделённый образ целого, – тётушка машет копытом. – Это что-то голографическое или квантовое. Не стану делать вид, будто понимаю. Пусть этими вопросами занимаются университетские единороги. Важно то, что я могу показать её тебе, если хочешь.

– Ты можешь показать мне… Империю?

– Да.

Я раздумываю.

– А ты уверена, что это моё наследство? – спрашиваю я. – Даже… даже если оно исчезло? Навсегда?

– Нет, – признаёт Селестия. – Я не уверена. Империя была полностью стёрта с лица Эквестрии. Её исторических записей не сохранилось. Не существует легенд о смещённой королеве в изгнании, сбежавшей от падения царства, будучи в тягости. У нас нет никаких конкретных причин верить, что ты так или иначе являешься её потерянной наследницей. Но… есть твои инстинкты. И у тебя на боку весьма специфическая метка, даже если мы не можем вписать её в больший контекст. Это не просто сердце, представляющее твою сферу, любовь. Это именно кристальное сердце. Что может быть ключевым фактом.

– Моя первая учительница подарила мне драгоценный амулет в виде сердца в тот день, когда я заработала метку.

– Я видела твой талисман, конечно же, – говорит тётушка. – Но твоя метка не может означать только это, они не настолько похожи. Что-нибудь в памяти этого осколка может раскрыть глаза нам обеим.

– И даже если так, – отвечаю я. – Мне отчаянно хочется иметь свой собственный дом, тётушка. Чересчур отчаянно. Если… если я что-нибудь увижу, то ухвачусь за него, даже если это неправда, – я качаю головой. – Я… не доверяю себе в этом отношении.

Тётушка подбирает кристалл с пола.

– И оттого, что ты так говоришь, я только больше тебе доверяю. Я не стану заставлять тебя смотреть на то, что ты не готова увидеть, Ми Аморе. Но… может быть, тогда ты просто возьмёшь себе кристалл?

Я моргаю.

– Он буквально может быть твоим наследством, а может и не быть, – поясняет она. – Но в любом случае он мог бы стать для тебя символом твоего наследства. Быть у тебя перед глазами, когда ты будешь в Клаудсдейле. Как своего рода компас или путеводная звезда. Ты примешь его от меня в подарок, Ми Аморе?

– Он твой, тётушка, – говорю я, глядя, как она крутит осколок кристалла в воздухе между нами. – Ты за него кровь проливала.

– Тогда одолжишь? – предлагает Селестия. – Ты сама узнаешь, когда его вернуть.

– Хорошо.

Я обволакиваю кристалл своей голубой магией, вытесняя золото тётушки. Убираю осколок в сумку. Его тепло чувствуется даже через ткань.

– А теперь мне пора убирать луну и поднимать солнце. А вам пора спать, юная принцесса. День был долгий.

Я молча киваю. Тётушка провожает меня до покоев, желает мне доброй ночи (хотя уже утро) и, уходя, закрывает за собой дверь; день окончен.

Я прислоняюсь к двери на минутку и глубоко вдыхаю ещё ночной воздух. Потом исполняю лишь самые элементарные из ритуалов отхода ко сну. Даже не чищу между зубами, а я всегда чищу между зубами. Покончив с недолгими приготовлениями, я накидываю мягкую фланелевую ночную рубашку и заползаю под одеяло, оставив занавески балдахина незадёрнутыми, хоть рассвет и вот-вот наступит.

Спохватившись, я встаю, достаю осколок кристалла из сумки и ставлю его на прикроватный столик так, чтобы он был последним, что я увижу перед тем, как наконец усну. Вместе с этим я представляю себе, как тётушка вглядывается в далёкую луну, укладывая её за горизонт. Представляю, как маленькая Твайлайт пробуждается ото сна ровно настолько, чтобы взглянуть на шкатулочку возле кровати. И в этот момент мы трое – одна пони, и слёзы снова текут, и я плачу в подушку, всхлипывая долго и глубоко, сама не зная почему. Должно быть, я оплакиваю выпавшее из реальности царство, выпавшую из истории лунную принцессу, выпавший зуб, покоящийся в шкатулочке возле кровати самой невыносимо чудесной кобылки во всём Кантерлоте, а то и во всей Эквестрии. Три недостающих фрагмента, на месте которых осталась пустота. И если хватит нам на то удачи и любви, эта пустота может когда-нибудь заполниться.

Я засыпаю и наконец-то вижу сны.

вырвать зуб — это… Что такое вырвать зуб?

  • зуб — сущ., м., употр. очень часто Морфология: (нет) чего? зуба, чему? зубу, (вижу) что? зуб, чем? зубом, о чём? о зубе; мн. что? зубы, (нет) чего? зубов, чему? зубам, (вижу) что? зубы, чем? зубами, о чём? о зубах 1. Зубы находятся у человека (и у… …   Толковый словарь Дмитриева

  • Зуб за зуб зубной феи — Эпизод South Park Зуб за зуб зубной феи 2000 The Tooth Fairy Tats 2000 Картман, переодетый Зубной феей Сезон: Сезон 4 Эпизод: 402 (#49) Сценарист: Трей Паркер Мэтт Стоун Нэнси Пайментал Режиссёр …   Википедия

  • зуб — а; мн. зубы, ов; и зубья, бьев; м. 1. мн.: зубы, ов. Костный орган во рту для схватывания, кусания, измельчения и разжёвывания пищи. Зубы прорезались. Держать что л. в зубах. Лязгнуть зубами. Коренные зубы. Больной з. Хорошие, здоровые зубы.… …   Энциклопедический словарь

  • ВЫРВАТЬ — 1. ВЫРВАТЬ1, вырву, вырвешь, совер. (к вырывать1), кого что. 1. Выдернуть, вытащить силой. Вырвать письмо из рук. Вырвать больной зуб. Ветер вырвал дерево с корнем. || Оторвать, выдрать. Вырвать страницу из книги. 2. перен. Вынудить, добиться… …   Толковый словарь Ушакова

  • ВЫРВАТЬ — 1. ВЫРВАТЬ1, вырву, вырвешь, совер. (к вырывать1), кого что. 1. Выдернуть, вытащить силой. Вырвать письмо из рук. Вырвать больной зуб. Ветер вырвал дерево с корнем. || Оторвать, выдрать. Вырвать страницу из книги. 2. перен. Вынудить, добиться… …   Толковый словарь Ушакова

  • ВЫРВАТЬ 1 — ВШЫРВАТЬ 1, ву, вешь; анный; сов., кого что. Резким движением, рывком удалить, извлечь, взять. В. больной зуб. В. лист из книги. В. из рук что н. В. признание у кого н. (перен.: вынудить). Толковый словарь Ожегова. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. 1949 …   Толковый словарь Ожегова

  • вырвать — ВЫРВАТЬ, ву, вешь; анный; совер., кого (что). Резким движением, рывком удалить, извлечь, взять. В. больной зуб. В. лист из книги. В. из рук что н. В. признание у кого н. (перен.: вынудить). • Вырви глаз (прост.) о чём н. очень кислом, терпком. |… …   Толковый словарь Ожегова

  • вырвать — 1. ВЫРВАТЬ, рву, рвешь; св. что. 1. Резким движением, рывком извлечь, удалить откуда л. или взять, отнять у кого л. В. зуб. В. клок волос. В. страницу из записной книжки. В. из рук сумку. В. свою руку из чьих л. ладоней. В. из горла (разг.;… …   Энциклопедический словарь

  • зуб — а, мн. зубы, ов и зубья, ьев, м. 1. (мн. зубы). Костное образование, орган во рту для схватывания, кусания, измельчения и разжевывания пищи. Коренные зубы. Зубы прорезались. Держать что л. в зубах. □ Зубы в деснах ослабели, И потух огонь очей.… …   Малый академический словарь

  • зуб — а; мн. зу/бы, о/в; и зу/бья, бьев; м. см. тж. зубик, зубок, зубец, зубатый, зубной, зубовный, зубовой …   Словарь многих выражений

  • Зуб за зуб зубной феи 2000 — Эпизод «Южного парка» Зуб за зуб зубной феи 2000 The Tooth Fairy Tats 2000 Картман, переодетый Зубной фее …   Википедия

  • [Перевод фанфика] Как вырвать зуб единорогу / Гильдия переводчиков / Табун

    Представляю вам перевод рассказа автора Skywriter (написавшего также «Принцесса Селестия ненавидит чай»; но этот фанфик никак не связан с тем и совсем другой по тону).

    [Ангст][Повседневность][Флафф]

    Три недостающих фрагмента, два любящих аликорна и одно-единственное глупое решение, направившее жизнь юной принцессы Кейденс по новому пути.

    Редактура/вычитка: Tails_Doll, Веон

    Оригинал: How to Remove a Unicorn Tooth
    Автор: Skywriter (Jeffrey C. Wells, www.scrivnarium.net)
    Разрешение на перевод: есть

    Часть первая цикла «Кейдэнс Клаудсдейлская»:
    Как вырвать зуб единорогу
    Леди Призмия и принцесса-богиня
    Хоть Кейденс назови её, хоть нет
    Впервые увидев её
    Порядок и спа

    Перевод на GDocs
    Перевод на stories
    Перевод в fb2 (обновлено 11.09.14)

    ПереводЯ просыпаюсь утром, и моего царства нет.

    Его нет, когда я откидываю пышные и до бессмыслицы мягкие одеяла, укрывавшие меня всю ночь. Нет, когда я раздвигаю тяжёлые бархатные завесы балдахина и приветствую солнце, которым мы обязаны моей тётушке, равно как и луной по ночам. Нет Его и всё то время, что я делаю энергичную пегасью гимнастику для крыльев; нет, пока я чищу зубы и вкус чайной ягоды и соды бурлит у меня на языке. От долгого славного горячего душа в огромных облаках пара с дурманящим запахом плодов и трав Оно тоже не появляется, и когда я стоически приступаю к трудоёмкому ежедневному ритуалу по уходу за собой в пятьдесят семь шагов, из которых целых тридцать три используют огурцы в том или ином виде или форме, Его всё так же нет, как и раньше.

    Моё царство отсутствует, когда я распахиваю двери внутренних покоев и искренне любезной улыбкой встречаю толпу полностью взаимозаменяемых камеристок, приставленных к моей особе. Оно не возвращается, пока они укладывают мне гриву и хвост и облачают меня в регалии к ежедневному символическому появлению при дворе: четыре туфельки – одна, две, три, четыре; один простой нагрудник со стилизованной эмблемой Огня дружбы; одна ненавистная маленькая диадема, единственное назначение которой – демонстрировать мой почётный (и бессодержательный) титул принцессы Эквестрии. Эти сверкающие кусочки золота должны выделять меня как очень важную пони; хорошо, что в моей жизни имеются для этого хотя бы они.

    Его по-прежнему нет на протяжении томительного Маленького завтрака с тётушкой на Глициниевой веранде. В скобках: не томительными Маленькие завтраки не бывают. Беседа всегда либо натянута, либо скатывается в неуютное прощупывание, причём зачастую успевает и то и другое в течение одной трапезы; еда же – всегда восхитительнейшая, приготовленная одним из пяти лучших поваров Гегемонии – подаётся смехотворно малыми порциями. Сегодня тётушкин завтрак состоит из сезонных ягод, сметаны и чёрного чая. Мне же, по просьбе тётушки, досталось немного больше: свежевыжатый апельсиновый сок, яйцо всмятку в подставке с прилагающимися миниатюрными палочками тоста, вазочка с клюквенным повидлом и тарелка с манной кашей, приправленной отличным кленовым сиропом, который доставляют из Белохвостья. Как обычно, я неспособна наслаждаться ничем из этого, потому что знаю, что встану из-за стола не насытившись.

    Но… это не приватная трапеза, где я могу отвести душу на ростках, йогурте и дроблёной пшенице, питая всепожирающий внутренний огонь своей аликорньей магии. Это публичный завтрак, а я принцесса Эквестрии, и тётушка – принцесса Эквестрии, и нас две таких во всём мире. Мы скорбные представители целого исчезнувшего племени пони, и должны быть такими, какими мир хочет нас видеть. Культурными. Величавыми. А не зверски, до безумия голодными.

    Я терплю и беззвучно стучу по яйцу крошечной золотой ложечкой, но скорлупа даже не трескается. Я терплю мучительный завтрак и ноющий голод так же, как день за днём терплю тот факт, что Его больше нет, нет и никогда не будет. Но я не показываю вида. Никто из смертных не в силах заметить хоть малейший вихрь из той воющей бури животной боли, что бушует у меня прямо под молочно-розовой и пахнущей розами шкуркой.

    Тётушка – не из смертных.

    – Ты хорошо спала, Ми Аморе?

    Я оставляю попытки разбить несокрушимое яйцо. Тётушкины вопросы – как снежинки. Красивые, изящные, с острыми краями и крайне опасные в больших количествах. Я отвечаю невнятным звуком, потому что, вступив в одну из тётушкиных игр, выиграть невозможно. Пока мой мозг бьётся над анализом того, как лучше всего распределить ограниченные запасы тоста с учётом недоступности яйца, я обхватываю вазочку с повидлом выпущенным из рога усиком лазурной магии и тащу к себе по столу.

    – Манеры, Кейденс, – мягко журит меня тётушка с улыбкой.

    Приглядевшись к столу, я со временем признаю, что, имея линейку и циркуль, можно было бы, вероятно, доказать (приложив существенные математические усилия), что вазочка чуть дальше заходила на тётушкину половину стола, чем на мою. Моя магия гаснет с тихим гудением.

    – Будь-так-любезна-передай-повидло-тётушка-Селестия, – немного неестественным тоном говорю я.

    – С удовольствием, – отвечает Е.К.В. Селестия с превеликим изяществом.

    Её золотая магия окутывает вазочку, поднимает её и помещает возле моего копыта. После этого спектакля мне уже больше не хочется повидла, но деваться некуда. Я намазываю чуть-чуть на тост из моих скудных запасов и откусываю, ощущая вкус пепла вместо свежей клюквы.

    Некоторое время тишину нарушает только хруст тоста и звяканье столовых приборов о тонкий цилинский фарфор.

    – Ты так выросла с тех пор, как прибыла сюда из Редута, – продолжает разговор тётушка, как если бы я его поддерживала. – Вполне естественно, что твоя утраченная страна будет порою занимать твои мысли во сне и наяву. Ведь царство аликорна – это часть её самой.

    Тост с клюквой не лезет мне в горло. Проклятие, мне хочется не тоста, а яйца. Слегка нахмурившись, я левитирую нетронутый нож для масла и начинаю ковырять верхушку яйца. Добившись не больших успехов, чем с ложечкой, я приставляю нож к скорлупе и ударяю по нему вилкой.

    – Манеры, Кейденс, – снова журит меня тётушка.

    Со вспышкой золота её телекинез пересиливает мой и прижимает мои столовые приборы к накрахмаленной льняной скатерти. Она берёт мою ложечку и тремя лёгкими ударами разбивает скорлупу. Яйца мне теперь тоже не хочется. Я настороженно смотрю на манную кашу, раздумывая, а как её планирует отобрать у меня тётушка.

    – Мы с тобой похожи на драконов, – изрекает Селестия, не обращая внимания на мои затруднения с завтраком. – В нас больше огня, чем плоти. Мы растём, и не только духом, когда защищаем что-то важное для себя. Ты так долго была маленьким жеребёнком, запертая в этой скрытой приморской крепости. Путь к расцвету в полную аликорнью силу бывает беспокойным. Я хотела бы поговорить с тобой об этом.

    «Только этого мне недоставало», – думаю я, сжав зубы. Да, тётушка Селестия, я была крошечной кобылкой где-то тысячу лет, насколько можно сказать. И да, когда ты нашла меня и привезла в Кантерлот «для безопасности», я быстро стала кем-то большим. Да, когда я начала расти, меня многое смущало, но потом я отыскала в архивах экземпляр труда Дастбанни «Её королевская особа: Исследование уникальной магобиологии принцессы короны», и он, если и не просветил меня, то, во всяком случае, осветил хоть что-то. Мне и так неловко было выяснять, что такое происходит с моим телом, из книги о собственной тёте – да и вправду ли она моя тётя, мы с этим не вполне разобрались, – а уж от мысли о том, чтобы поговорить об этом с тётушкой, хочется свернуться в клубок и умереть. Я снова хватаю ложку и набрасываюсь на кашу, пока не отобрали. От спешки я даже немного причмокиваю.

    – Манеры, Кейденс, – задумчиво говорит тётушка.

    Я смотрю на неё с выражением и роняю ложку на скатерть с приглушённым льном звоном.

    Потом тыкаюсь лицом в кашу и начинаю шумно пожирать её, как зверь, которым я являюсь внутри. Глупая выходка. Каша обжигающе горячая, сироп попадает мне в нос, большая часть содержимого тарелки разбрызгивается, и это ужасно, потому что больше на столе мне нечего есть. Уже через несколько секунд мой мир окрашивается золотым, потому что тётушка обхватывает меня целиком своей аурой, сажает обратно на подушку и решительными движениями вытирает мне лицо салфеткой, которую обмакнула в стакан с водой. Закончив, тётушка отпускает меня и рассматривает. Я её очевидно не позабавила.

    – А может быть, – говорит она с приводящим меня в неистовство сухим юмором, – ты выросла не так сильно, как я думала.

    – Можно, мы с этим закончим? – прошу я. – Пожалуйста? Я и так уже, наверное, опаздываю на уроки осанки.

    – Можешь сказать мадам Декорум, что тебя задержали по принцессьим делам, – отвечает Селестия. – Я слышала, что моё имя имеет кое-какой вес в этом городе.

    Она качает головой и немного беспомощно улыбается мне. Мне приятно, что она иногда бывает немного беспомощной.

    – Кейденс, что я с тобой буду делать?

    – Не знаю, – отвечаю я. – Держать у себя в городе в подвешенном состоянии, насколько можно судить по истории.

    – Мы же даже не знаем, кто ты такая, Ми Аморе, – говорит тётушка. – Мне следует выяснить твоё происхождение, прежде чем назначать на официальную позицию при дворе. Политика – зверь сложный; я даровала тебе титул принцессы за счёт одной твоей биологии. Твои семейные связи неизвестны никому из нас, и, если я слишком поспешу поручить тебе государственные обязанности, мы можем обнаружить задним числом, что я совершила головокружительное количество оплошностей, – снова улыбнувшись, на этот раз менее беспомощно и более искренне, она продолжает: – Кроме того, у тебя и так есть работа. Ты распространяешь любовь и свет всюду, где бы ты ни была. А когда этого стало мало, я разрешила тебе работать приходящей няней у некоторых младших знатных семейств. Если не ошибаюсь, и сего дня это тоже входит в твои планы, да? Семейство Шайн? Дочь Твайлайт Велвет?

    – Водиться с жеребятами – совсем не то же, что позиция при дворе, – отвечаю я, про себя ужасаясь тому, до каких микроскопических деталей известно тётушке моё расписание.

    Тётушка мелодично усмехается, и я ненавижу её за это.

    – Ты удивишься, Ми Аморе.

    – Хорошо, ты хочешь выяснить, откуда я взялась, – я вместе с подушкой отодвигаюсь от стола. – Отлично. Я понимаю. Может, ты наконец дашь мне как-нибудь посмотреть на артефакты доклассических царств. Вдруг что-то всплывёт в памяти.

    – Мне не хотелось бы заронить в твою душу ложные воспоминания, – говорит Селестия. – Лучше, чтобы твои впечатления были чистыми. И поэтому я хотела бы узнавать о твоих снах, когда они тебе снятся.

    – У меня не бывает снов, – бурчу я, поднимаясь на копыта, и отхожу к краю веранды посмотреть на безупречно подстриженные сады тётушкиного дома. – Во всяком случае, не о Нём. Я знаю, ты надеешься, что когда-нибудь я проснусь и смогу ткнуть в карту и сказать, что да, Оно вот тут, но ничего подобного не произойдёт. Во мне просто огромная чёрная пустота, большой недостающий фрагмент. Ты не можешь представить, каково это.

    Тётушка моргает. Пытается что-то сказать, останавливает себя, потом делает вторую попытку.

    – Может быть, и не могу, – говорит она, и её голос – как океан.

    Я задела какую-то болевую точку, а какую – не знаю. Части меня хочется позлорадствовать от того, что я уязвила её, а другая часть ужасается подобным чувствам. Я засчитываю им ничью и развиваю успех:

    – Да сколько может быть вариантов? – спрашиваю я. – Ты так много стран завоёвывала в те дни?

    – Ты не понимаешь, – отвечает Селестия, и я практически чувствую, как картины и запахи сражений вспыхивают на задворках её мыслей, когда она погружается в глубины своей невозможной памяти. Мне всегда странно представлять утончённую, сдержанную, попивающую чай тётушку широко шагающей по миру королевой-воительницей в доспехах. Картины просто отказываются совмещаться.

    – В результате правления Дискорда земля лежала в хаосе, – продолжает она. – Империи, некогда крепкие, стояли на грани гибели. Прогнившие советники и амбициозные мажордомы захватывали власть над королевскими дворами изнутри, а поднявшиеся в результате восстаний тираны-популисты – извне. Многие благородные семейства скрылись в укрепления наподобие Редута. Мы… я… не все из них смогла спасти в последующие усилия по объединению.

    Тётушка жуёт губу, выплывая на поверхность из глубин.

    – В твоём случае мы имеем дело с особенно сложной задачей, – говорит она. – Редут – крошечное затерянное на берегу океана самодостаточное поселение, не имевшее практически никаких контактов с окружающим миром. Мы буквально не знали о его существовании, пока я не обнаружила тебя несколько десятков лет назад. Оно явно предназначалось в качестве твердыни, убежища, но заботившиеся о тебе монахини могли сообщить до невозможности мало, как будто всех их охватила какая-то коллективная амнезия. Всё, что их праматери оставили в записях о твоей матери, – это то, что она умерла твоими родами в их стенах. Твой отец, насколько мы можем судить, так и не добрался дотуда; возможно, он остался дома в безуспешной попытке отстоять родину или пал первой жертвой предательства. Все документы о твоём происхождении были, по-видимому, потеряны при бегстве. Географическое положение Редута на западном побережье ограничивает список возможностей, но не настолько, чтобы я могла с уверенностью сказать, чьим именно убежищем он был. А всё, что могли вспомнить монашки, – это то, что ты некто важная и что тебя нужно защищать век за веком.

    Тётушка улыбается.

    – А это и так очевидно с первого взгляда на тебя, – завершает она.

    – А что, если я не ищу позиции при дворе? – говорю я. – В других местах моя конкретная родословная не столь важна. И за стенами Кантерлота можно найти множество занятий.

    – Ни одно из них не подобает юной кобылице твоего положения, – возражает тётушка.

    Крошечный огонёк загорается у меня в груди. Наконец-то, возможность для манёвра.

    – Не знаю, следила ли ты, – начинаю я, водя обутым в туфлю копытом по гладкой плите веранды, – но Её Превосходительство Санни Смайлз уходит с поста чрезвычайного и полномочного посланника в Городе-государстве Клаудсдейл.

    – Ну что ты такое говоришь, Ми Аморе, – отчитывает меня тётушка. – Разумеется, я слежу. Её Превосходительство Смайлз – это, всё-таки, голос Кантерлота в клаудсдейлском Сенате. Она для меня сильная и надёжная опора, и мне будет её недоставать. Но в настоящее время посольство держит в своих надёжных копытах министр-резидент Уэзер Ай, и я уверена, что он не даст своему учреждению развалиться, пока мы не подыщем подходящую замену.

    – Тебе нужно будет искать среди пегасов, обладающих культурным и дипломатическим образованием, – говорю я. – Выросших в Кантерлоте, причём желательно – у родителей-единорогов, чтобы у них были потребные нам симпатии, как у Её Превосходительства Смайлз. Не редкая ли это птица?

    – Возможно, что и редкая, – признаёт Селестия. – К чему ты ведёшь?

    Я могла бы стать подходящей заменой, – я разворачиваю ярко-розовые крылья, и они тихо шуршат на утреннем ветерке. – Тётушка, что лучше нас символизирует единение культур единорогов и пегасов? Ты натаскивала меня в дипломатии с тех самых пор, как привезла на Гору. И я знаю, как вести себя в высшем обществе.

    – Если не учитывать твои довольно-таки нетрадиционные застольные манеры в отношении каши, – комментирует тётушка.

    Я фыркаю, чтобы скрыть, что получила ощутимый укол.

    – Не знаю, не знаю, – говорю я. – Ты же знаешь, у пегасов репутация любителей упадочнических пиров. Не могу представить, чтобы немного копания мордой в тарелке оказалось не к месту.

    – Что-то в этом есть, – признаёт Селестия.

    – Так ты подумаешь над этим?

    – Ну что ты, – говорит тётушка, перечёркивая все мои начавшие было разгораться надежды. – Кейденс, я не собираюсь назначать титулованную принцессу Эквестрии на посольский пост.

    – «Принцесса Эквестрии» – это всего лишь почётное звание, – парирую я, в возбуждении схватив со стола салфетку. Мой телекинез склонен идти вразнос, когда я волнуюсь, если не занять его чем-нибудь, а салфетка достаточно безобидна в этом плане. – Ты жаловала этот титул налево-направо всем, в ком была хоть капля королевской крови.

    – Да, Кейденс, но мы почти абсолютно уверены, что ты доказуемо принцесса, – говорит тётушка. – Твоё нынешнее почётное звание – временное. Лишь до тех пор, пока мы не сможем твёрдо доказать твоё происхождение. Я глубоко верю в то, что этот день придёт очень скоро.

    – А пока этот «очень скорый» день не настал, – не отступаюсь я, – что такого ужасного в том, чтобы у меня было заслуженное звание? И ведь эта должность – не из трудных. У нас давние сердечные отношения с Клаудсдейлом. Они практически входят в Гегемонию.

    – Это пегасий город, – осторожно говорит тётушка. – Там многое иначе.

    – Пегасий город, которым управляют кантерлотские единороги.

    – Кантерлотский единорог, – поправляет меня тётушка. – Я не ошибусь, если предположу, что ты имеешь в виду Портолан, герцогиню Блюблад, председательницу Корпорации погоды?

    – Всем известно, что Сенат во всём идёт на поводу у Корпорации, – говорю я. – Назначение послом в Клаудсдейл будет означать звание и символическую ответственность для меня безо всякого реального риска для тебя. Что я могу испортить, если всем и так заправляют другие единороги при власти?

    – В Клаудсдейле больше опасностей для нас, чем тебе известно, – отвечает тётушка.

    Я начинаю завязывать салфетку в серию узлов.

    – Тётушка, можно я выскажусь откровенно?

    – Ты вдруг спрашиваешь? – тётушку это забавляет. – Ну конечно же. Я никогда не просила тебя об ином.

    – Ты шарахаешься от теней, тётушка Селестия. Политику твоего уровня это не подобает. Сейчас 988-й, мы больше не в тёмных веках. Мы живём в эпоху беспрецедентного мира и процветания. Наши отношения со всеми соседями радушные и ненатянутые. У Кантерлота нет сколь-либо заметных врагов.

    – Хм, – говорит Селестия.

    – Бояться нечего, тётушка, – настаиваю я, сверля её своим самым серьёзным взглядом. – Ни сейчас, ни в скором будущем.

    – Ясно.

    – Ну чего же, – ощетиниваюсь я на её тон, затягивая тем временем узлы на салфетке, – чего ты боишься? Скажи ещё, что Найтмэр Мун спикирует с небес и сожрёт нас всех.

    Селестия поднимается с подушки и присоединяется ко мне на краю веранды. Мы вместе смотрим на парк. Самый кончик её эфирной гривы лижет моё плечо.

    – Действительно, разве это не нелепость? – отстранённо произносит она. – Пожалуй, что так.

    – Ну разумеется, – слегка фыркаю я.

    Где-то на деревьях заливается синица. Позади нас слуги, призрачные и быстрые, как шёпот, принимаются убирать со стола остатки Маленького завтрака. Мне хочется крикнуть им, чтобы ничего не трогали, сказать, что я ещё не закончила, но я уже исчерпала дневную норму принцессьих вспышек, да, скорее всего, ничего бы больше и не съела. Я кладу салфетку на тележку для уборки и забываю о ней; развязывать узлы – работа слуг. Некоторое время мы молча стоим, глядя на лужайку.

    – Пожалуйста, – тихонько говорю я. – Пожалуйста, тётя, мне это нужно. Я каждое утро просыпаюсь голодной, и дело уже не только в пище. Мне нужен свой собственный дом.

    – Тебе нужно своё собственное место, – говорит Селестия. – Буквально. Твоей драконоподобной части нужно сидеть и сторожить страну, пересчитывать драгоценную кучу граждан. Клаудсдейл тебе для этого не сгодится. Я ведь знаю тебя, Кейденс. Я знаю тебя лучше, чем любая другая пони на земле этого мира или в небесах над ним. Потому что ты – это я, а я – это ты, и мы последние в своём роде.

    – Если бы ты понимала меня, – не соглашаюсь я, – то знала бы, что я не могу жить здесь вечно. Поняла бы, что нужно поручить мне обязанности.

    – У тебя есть обязанности.

    – Я нянчусь с жеребятами, – я пытаюсь не дать своей сердитой гримасе отразиться на голосе, и, кажется, у меня получается.

    – Разве тебе это не нравится?

    – Когда как, – отвечаю я. – Иногда мне везёт, иногда нет. Эта несносная Луламун – просто чудовище.

    – Зато семейство Шайн всегда хорошо с тобой обходилось? – говорит Селестия. – Как зовут кобылку, с которой ты сидишь сего дня? Полагаю, Твайлайт и что-нибудь ещё?

    – Спаркл, – с неохотой говорю я. – Она чудесная. Как я слышала, твоё выступление на прошлом Празднике летнего солнца настолько поразило её, что она объявила, что собирается выучить «буквально всё», что касается магии.

    Покачав головой, я добавляю:

    – Боюсь, что с собственно заклинаниями у неё будут сложности. Я хочу сказать, что не чувствую в ней особенной силы, зато она неимоверно умная. Наверное, когда-нибудь станет великим теоретиком в университете. Она особенная кобылка. Одна среди многих. Но это не отменяет тот факт, что мне в корне глупо заниматься такой работой.

    – Я вела к тому, что, если ты отправишься в Клаудсдейл, чем-то придётся ради этого пожертвовать.

    – Чем-то всегда приходится жертвовать, – я даже не могу выразить словами, какой невыносимой она бывает.

    Селестия качает головой:

    – Ты ещё не готова.

    Я не готова? – я не выдерживаю и превосхожу-таки свою норму вспышек. – А может быть, это ты не готова? Я знаю, что тебе хочется держать меня рядом. Знаю, что ты была в восторге, когда узнала обо мне. Знаю, потому что чувствовала то же самое. Мне было так одиноко в Редуте, окружённой сменяющимися поколениями маленьких пони. Эти пони заботились обо всех моих потребностях, но им в голову не приходило узнать меня поближе, подружиться со мной. Я всё мечтала, что когда-нибудь моя мать вернётся и будет по-настоящему любить меня, и когда я впервые тебя увидела, то решила, что ты и есть моя мать. Я знаю, каково быть тобой, чувствовать, что ты совсем одна на всём свете, тётушка.

    – Нет, – голос Селестии падает, как молот. – Не знаешь. Понятия не имеешь.

    Я отступаю на несколько шагов. Такого тона я от неё ещё ни разу не слышала.

    – Кейденс, я рассмотрела твою просьбу, – ровно говорит Селестия. От её кошмарного голоса не осталось и следа. – С грустью должна отметить, что ты ещё не продемонстрировала ответственности или зрелости, потребных, чтобы представлять Гору в чужой державе. Твои амбиции похвальны, и я приветствую здравые попытки их воплотить, но пока что ты останешься со мной в Кантерлоте.

    – Чтобы ты могла и дальше шпионить за мной. Следить за каждым моим шагом.

    – Тебе предоставлена невероятная степень самостоятельности, – говорит Селестия с абсолютно непроницаемым лицом. – Я позволяю тебе гулять по городу без охраны и свиты. А могла бы потребовать и того и другого. Мне часто кажется, что следовало бы потребовать, но я сдерживаюсь, потому что сейчас ты в определённом психологическом возрасте, и я знаю, что сопровождение раздражало бы тебя. И у меня нет, повторяю, нет следящих за тобой «шпионов».

    – Это ты так говоришь.

    – Да, – отвечает Селестия. – Говорю.

    Позади нас слуги заканчивают прибирать после Маленького завтрака, унося с собой всё вплоть до столика, на котором он был подан. Глициниевая веранда снова пуста. У мест вроде неё нет практической роли в повседневной жизни дворца. Это места для «особых случаев». Глициниевая веранда красива, чиста и полна потенциала и будет тихо и бесцельно ждать, пока ею не решат воспользоваться для чего-нибудь. Глупо чувствовать родство с деталью архитектуры, а вот поди ж ты.

    – Ты расскажешь мне свои сны, – говорит тётушка Селестия. – Ведь так.

    Не сказать, чтобы это прозвучало, как вопрос, поэтому я не дарю ей радости ответа.

    – Эм, – говорю я, слегка дрожа. – Мне уже давно пора на осанку, тётушка.

    Селестия кивает и делает робкое движение огромным крылом, похожим на парус. На мгновение я пробую увидеть себя в ней: розовую, а не белую, но столь же высокую, царственную, чужеродную и странную.

    «Когда у меня будет свой собственный престол, – думаю я про себя, – я стану вот такой».

    На секунду мне становится страшно. Даже если убрать рог или крылья, я уже несколько отличаюсь от других пони. На широком и практически арабском лице тётушки это не так заметно, но у моего лица немного жеребиные очертания по сравнению с другими кобылицами моей формы и размера. Как же я буду выглядеть через тысячу лет? Как она? А я правда хочу становиться такой?

    Что чувствует семечко, глядя на яблоню? Тоже боится?

    И есть ли у него выбор?

    Селестия опускает на меня взгляд, неправильно истолковав мою задержку.

    – Можешь идти, Ми Аморе, – говорит она.

    Я киваю и так и делаю, возвращаясь в спёртый воздух внутренних помещений Кантерлотского замка. Я ухожу с веранды такой же голодной, какой пришла; но, по крайней мере, скрученная пружина у меня в груди разжимается пропорционально удалению от тётушки. Уж лучше тысяча бессмысленных уроков осанки, чем один завтрак с Ея Высочеством. Эта кобылица вкладывает мне в голову демонов и в то же время запрещает изгонять моих собственных.

    Насколько я понимаю, в этом и есть смысл семьи.

    Ну да неважно. Осталось всего несколько часов до работы няней. До Твайлайт. И хоть мне и стыдно в этом признаться, но я попросту сгораю от нетерпения.

    * * *

    – …и на этом завершить краткий доклад, посвящённый моему качающемуся зубу, – говорит сердцераздирающе очаровательная маленькая фиолетовая единорожка с импровизированного подиума передо мной и аккуратно выплёвывает указку из набора «Моя первая доска для презентаций» в подставку. – А конкретнее, о том, почему его следует выдернуть именно сегодня, а не в любой иной день. Я готова отвечать на вопросы слушателей.

    Твайлайт Спаркл оглядывает собравшихся с торжественной серьёзностью. Слушателей, точнее, слушательниц две, причём одна из них – тряпочная кукла с глазами-пуговицами.

    Я вежливо поднимаю копыто. Твайлайт кивает мне.

    – Да, пожалуйста. Вы, с синей резинкой для гривы.

    – Боюсь, я не вполне поняла символы в столбце «за», – говорю я и элегантно опускаю копыто обратно на лежащую передо мной подушку. – Нельзя ли пройтись по ним ещё раз?

    Твайлайт вздыхает с небольшой наигранностью.

    – Очень хорошо, – говорит она, снова берёт указку губами и задвигает в уголок рта. Задрав голову, Твайлайт указывает на первый из неровных карандашных рисунков, иллюстрирующих пункты её доклада. – Ещё раз. Верхний рисунок символизирует мою неотложную биологическую потребность избавиться от молочных зубов. Как можно видеть из диаграммы, мои растущие постоянные зубы начинают давить на корни молочных, и это вызывает рассасывание корней.

    Она переходит ко второму рисунку, с мягким звуком стуча указкой о доску.

    – Как показано здесь, в настоящее время обсуждаемый зуб удерживается на месте всего лишь ниточкой, как бы я сказала, какой-то гадости. Очевидным образом, ему недолго осталось быть у меня во рту, и есть риск формирования неправильного прикуса в будущем, если позволить ему задержаться хотя бы на мгновение дольше, чем следует.

    – Понятно, – говорю я. – А следующий рисунок? Мешок со знаками денег?

    – Он символизирует эффективную монето… монетани…

    – Монетизацию? – рискую предположить я, изо всех сил приказывая уголкам рта держаться ровно.

    – Да, – с облегчением подтверждает Твайлайт. – Эффективную монетизацию моих зубных активов. Как вам может быть известно, завтра мама с папой поведут меня на Кантерлотскую окружную ярмарку. Я предвижу покупку пирожных со взбитыми сливками.

    Кобылка глядит на меня с хитрецой, и я едва-едва сдерживаюсь, чтобы не прыснуть и не запищать от восторга одновременно.

    Нескольких пирожных. Если оставить зуб до завтра, то я не смогу воспользоваться для этого монетой, которую неизменно оставляет Зубная флаттерпони. Мне нужен доступ к её ликвидным активам, чтобы использовать представившуюся возможность по максимуму.

    – Что ж, логично, – признаю я. – Ну а последний рисунок?

    – Он изображает, как я ложусь сегодня спать с невыдернутым зубом, и он у меня выпадает во сне, попадает в трахею, и я задыхаюсь, – объясняет она, любуясь своей работой. Потом снова поворачивается ко мне. – Крестики на глазах означают, что я умерла.

    – Мм.

    – Думаю, вы согласитесь, что это весьма солидный набор аргументов, – говорит Твайлайт и выплёвывает указку обратно.

    – А ещё, когда я делаю вот так, ощущения очень странные, – она показывает свои лошадиные зубки и языком качает туда-сюда злосчастный резец: – Гыл гыл гыл гыл гыл.

    – Что ж, – говорю я, – меня ты убедила. Давай возьмём марли из шкафчика с лекарствами и посмотрим, что можно сделать, если ты мне доверишься.

    – Кейденс, – немного снисходительным тоном говорит Твайлайт, качая головой, – к подобным делам нужен особый подход.

    Она разворачивается к доске, вытягивает шею вперёд и с напряжённой гримасой пытается телекинетически ухватить верхнюю страницу презентации. Через секунду вспыхивает мой рог, и мы с Твайлайт вместе переворачиваем лист.

    – Спасибо, – чопорно говорит Твайлайт. – Как ты можешь видеть, на этом листе я набросала чертежи надлежаще устроенного аппарата для выдёргивания зубов.

    Я прищурившись разглядываю мешанину цветных карандашных линий.

    – Это что, твоя прикроватная лампа? – спрашиваю я, поднимаясь с подушки и медленно подходя поближе, чтобы разобраться в путанице.

    – Угу! – отвечает Твайлайт. – Столкнув лампу с прикроватного столика, мы запускаем цепную реакцию, которая увенчается удалением зуба, – она ободряюще похлопывает меня по передней ноге. – Не беспокойся, Кейденс. Овал изображает подложенную на пол подушку.

    – Меня не так тревожит сохранность лампы, как то, что в твоих планах, похоже, каким-то образом участвует потолочный вентилятор.

    – Да, – говорит она, потирая подбородок. – Видишь ли, нам нужен источник постоянного вращательного момента, чтобы раскрутить маховик.

    – Вот оно что. А может, дашь мне всё-таки попробовать с марлей?

    – По-моему, – говорит Твайлайт, – ты не отдаёшь должное тому, сколько труда было вложено в этот чертёж.

    – Ну хорошо, мой маленький инженер, – изображаю смирение я. – Будь по-твоему. Но от всего этого машиностроительства мы проголодаемся. Как насчёт того, чтобы сначала сделать клубничных леденцов и подкрепиться?

    – Превосходная идея, – говорит Твайлайт и бежит к тряпичной кукле. – Всезнайка нам поможет.

    И мы втроём делаем пюре из клубники, раскладываем его в формочки для кубиков льда, накрываем целлофановой плёнкой, утыкиваем цветными зубочистками для вечеринок и засовываем в морозилку. Всезнайка помогает нам, наблюдая за процессом и следя, чтобы мы всё сделали правильно. Дальше мы коротаем пару часов за обсуждением силы, вращательного момента и других физических величин, а также исследуем механические свойства разнообразных верёвочек и ниточек, которые пойдут на нашу зубоудаляющую машину. Исследование заключается в том, что мы критически разглядываем их на свет. Твайлайт включает потолочный вентилятор и устраивает целое представление, выбирая, какой из трёх режимов лучше всего подойдёт для её целей (самый быстрый, решает Твайлайт), но в конце концов мне всё же удаётся убедить её в том, что потолочные вентиляторы опасны и их не стоит использовать в каких бы то ни было назначениях, кроме прямого, сколь бы благими ни были намерения. Я выдвигаю альтернативное предложение: я сама раскручу маховик. Твайлайт и Всезнайка находят его безоговорочно приемлемым. Мы аккуратно помещаем на нужное место табуретку, на которой будет сидеть Твайлайт, когда действие её тщательно спроектированного устройства достигнет своей финальной стадии. А потом мы удаляемся на кухню за клубничными леденцами.

    Пока мы осторожно лижем крошечные кубики десерта, Твайлайт вдохновенно читает нам со Всезнайкой панегирики удивительной истории современной стоматологии, ссылаясь, где уместно, на учебники, которые были бы слишком продвинутого уровня для кобылки вдвое, а то и втрое её старше. Я обожаю сидеть с Твайлайт Спаркл ещё и поэтому: каждый вечер, что мы проводим вместе, она учит меня чему-то новому о мире, такому, чем я никогда не заинтересовалась бы сама. При всей искренности моего восторга, однако, в моей интриганской головке есть место и для скрытых мотивов. Тётушка гордилась бы мной. Я молча и ненавязчиво начинаю кусать леденцы вместо того, чтобы лизать их. Заледеневшая кашица, хотя и твёрдая, всё же подаётся, ровно как и было задумано, и зубы глубоко погружаются в неё. Я вижу, что Твайлайт следит за мной, не отрываясь от лекции, и, разумеется, следующий леденец она кусает, а не лижет, совсем как её крутая няня. И следующий…

    …и вот оно: посреди увлекательного рассказа о том, что поселения в тех местах, где грунтовые воды содержат высокую концентрацию определённых минералов природного происхождения, меньше страдают от кариеса, она вдруг останавливается.

    – Айй, – это она больше от неожиданности, чем от боли.

    Её глаза начинают наливаться слезами.

    – Айй, – а вот теперь уже от боли, а не неожиданности.

    Я быстро придвигаюсь к ней и осматриваю застрявший в замороженной сладости зуб, вытаскиваю его оттуда и обмываю в раковине.

    – Пососи леденец, – советую я. – Боль от этого попритихнет.

    Мысленно я хвалю себя за идею с клубникой – кровь не видна на красном. Так оно менее травматично. Я профессионал в подобных делах; для Твайлайт это первый раз, но я-то уже многократно такое проходила.

    – Всё равно немного больно, – жалуется Твайлайт. Она больше не маленький профессор, просто испуганная малышка.

    Я отыскиваю салфетку и вытираю ей щёки, потом снимаю губами слезинку, ускользнувшую от меня при первом проходе.

    – Боль сразу не пройдёт, – говорю я. – Но скоро.

    Твайлайт Спаркл позволяет себе слегка улыбнуться сквозь слёзы.

    – Он выпал сам по себе, – в конце концов говорит она.

    – Ага! – вслух соглашаюсь я. И добавляю про себя: с небольшой помощью самой лучшей няни в мире.

    Твайлайт твёрдо кивает.

    – Что ж, – говорит она, – зато теперь у меня есть время до следующего качающегося зуба на то, чтобы довести до совершенства выдёргивание за ниточку.

    – Полно времени, – соглашаюсь я.

    Кровь скоро перестаёт идти, и вечер полным ходом движется дальше. Мы убираем оставшиеся не при деле верёвочки, подбираем подушки с пола и весь оставшийся вечер ставим экспромтом кукольный спектакль для своего же собственного увеселения. Наш шедевр может похвалиться внушительным актёрским составом накопытных кукол – пони, животных и чудовищ, страшных ровно настолько, чтобы играть противников. Критики сходятся во мнении, что всех актёров затмила Всезнайка, вдохновенно сыграв роль злого гиганта. Мы на скорое копыто готовим огромное блюдо попкорна в масле, соли и прочих вредных для здоровья добавках и на пару вычищаем его до дна. Хотя бы на несколько драгоценных озвученных сверчками часов в сгущающихся сумерках я не чувствую голода. Ни телом, ни духом. Мне ничего в мире не нужно, кроме этой маленькой кобылки.

    Мы танцуем кричалку про божью коровку. Твайлайт настаивает на этом. Каждый раз.

    А дальше я слежу за её приготовлениями ко сну и помогаю ей почистить зубы. Она не может устоять перед тем, чтобы потрогать языком непривычную дырку в ряду зубов, и водит им туда-сюда по голой розовой десне.

    – Странно, – говорит она. – Как странно, когда какой-то части тебя больше нет.

    Я моргаю.

    Не обращая никакого внимания на набитый попкорном желудок, голод возвращается с новой силой и ножом вонзается мне в подбрюшье.

    – Да, – говорю я, силясь не выдать эмоций. – Странно.

    Моё дальнейшее участие в подготовке Твайлайт к отходу ко сну – чисто механическое. Мы бережно кладём выпавший зуб в маленькую шкатулку и ставим её на прикроватный столик дожидаться Зубной флаттерпони. Мы находим любимую пижаму с уточками и натягиваем через голову. Мы приготавливаем Твайлайт стакан воды. Мы укутываем её одеялом. Наконец, мы обо всём позаботились.

    – Расскажи сказку, Кейденс, – говорит Твайлайт, устраиваясь поудобнее под одеялом.

    Я сглатываю комок в горле.

    – Про что тебе хочется послушать?

    – Про принцессу, – говорит она.

    Я молча киваю.

    – Жила-была однажды принцесса далёкого-предалёкого царства, – начинаю я. – Её забрали оттуда, ещё когда она была совсем маленькой, а потом всё царство исчезло с лица Эквестрии из-за… злого заклятия. И поэтому молодая принцесса отправилась жить со своей тётей, которая тоже была принцесса, как и она. Но тётя… боялась за молодую принцессу. Не любила выпускать её из виду. И когда у молодой принцессы появилась возможность стать принцессой ещё одного, другого королевства далеко-далеко в небе, тётя её не отпускала. И от этого молодая принцесса очень загрустила, и тогда тётя послала её найти самую красивую, талантливую, умную, особеннейшую кобылку во всей стране и стать её личной принцессой. И так она и сделала. И все были очень-очень счастливы и стали жить-поживать.

    Я мягко улыбаюсь и трогаю Твайлайт за кончик коротенького рога.

    – Конец, – говорю я.

    – Правда? – тихо спрашивает она

    – Что правда?

    – Конец, – говорит Твайлайт. – Ведь, например, если бы особенная кобылка знала, что молодая принцесса так хочет отправиться в королевство в небе, то была бы не против остаться без личной принцессы.

    Я стискиваю зубы.

    – Думаешь, она не стала бы скучать по своей личной принцессе?

    – Немного стала бы, – отвечает Твайлайт, медленно моргая. Сон начинает её одолевать. – Но, может быть, молодая принцесса – такая особенная, что кобылке было бы стыдно не делиться ей с другими. И, может быть, есть другая концовка, в которой далёкое царство однажды вернётся, совсем как мой зуб. И принцесса вернётся туда и будет править с любовью, и всепони в царстве будут счастливы и станут жить-поживать. Может, история кончается вот так.

    – Может быть, – говорю я, внезапно желая, чтобы пони-нибудь был рядом вытирать мне слёзы. Так, на всякий случай.

    – Из неё, наверное, выйдет прекрасная правительница, – говорит Твайлайт Спаркл, и её веки начинают опускаться.

    – Я… Я ведь даже не знаю.

    – Зато я знаю, – говорит Твайлайт с твёрдой уверенностью очень юных, и её глаза тихонько закрываются. – Выйдет.

    Я ещё сколько-то сижу у Твайлайт в комнате и впитываю идеальное молчание места, где только что задремал ребёнок.

    – Спокойной ночи, Твайлайт Спаркл, – шепчу я.

    Она не отвечает.

    * * *

    Я не замечаю, как спускаюсь в гостиную и сажусь на мягкий диван. Моя спина совершенно вертикальна и даже не касается спинки. Я не зажигаю ни единой лампы.

    Следующие два часа я неподвижно сижу в темноте.

    В конце концов Найт Лайт и Твайлайт Велвет возвращаются из театра, и я быстро зажигаю свет и налепляю на лицо самую приветливую из своих улыбок. Я рассказываю им про выпавший зуб, отчего Найт Лайт срывается в магазинчик на углу за монетой поблестящее, чтобы одолжить Зубной флаттерпони, и кое-какими деньгами мне. Я показываю им чертежи зубоудаляющего аппарата Твайлайт и рекомендую быть настороже на случай возможных попыток привязать что-нибудь к потолочному вентилятору в будущем. Мне отчаянно хочется разделить с ними этот момент удивления, хочется, чтобы чудесная странность их дочери связала нас, но я не могу пробиться через пелену своего настроения. Мы обмениваемся последними любезностями, и меня со всем обхождением провожают до дверей и в ночь.

    Я неуверенно перехожу улицу, ныряю в подвернувшийся проулок и оседаю у дочиста отмытой стены типичного кантерлотского особняка из белого кирпича. Позволяю себе единожды глубоко всхлипнуть.

    – Мисс? – раздаётся участливый тенор совсем недалеко.

    Я поднимаю взгляд, моргая. Голос принадлежит белоснежному молодому жеребцу-единорогу с тускло-синими копытами и синей с ярко-голубым гривой. У него на спине вещевой мешок, а одет он в униформенный мундир с лентой Королевского офицерского кадетского корпуса. Стражник. Королевский стражник.

    Шпион. Несуществующий, как уверяла меня тётушка. Добела раскалённая ярость на мгновение застилает мне глаза.

    Новоприбывший вытягивает шею и прищурившись вглядывается в темноту переулка. Потом вздрагивает.

    – П… Принцесса Кейденс? – заикаясь, выдавливает он.

    Я поднимаюсь от стены и подхожу к нему на негнущихся ногах, со спиной, прямой, как шомпол, и крыльями, которые сами поднялись от волнения.

    – Что, не ожидал, что я уже выйду? Забыл про время, да? Надоело следить за домом, решил скоротать время с приятелями по страже, думал, что успеешь обратно до того, как я уйду?

    – Что? – спрашивает жеребец, тряся головой.

    Я стою перед ним, и меня колотит от гнева.

    – Скажи ей, – мой голос дрожит вместе с обвиняюще поднятым копытом, – скажи, что я не позволю так с собой обращаться!

    Челюсть жеребца слегка отпадает.

    – Мисс… Высочество, я, ээ… – он качает головой и начинает заново. – Вас… Вам нужно сопровождение домой в замок?

    – Нет! – я практически перехожу на визг. – У меня есть дом! Он не там! И никогда не будет там!

    Молодой стражник берёт себя в копыта.

    – Ладно, – говорит он, пятясь на безопасное расстояние. – Об этом нужно сообщить, но я Вас одну в таком состоянии не оставлю. Просто… пожалуйста, Высочество, давайте вместе дойдём до ближайшей экстренной будки. Нас соединят с дворцом, и мы во всём разберёмся, что бы там ни случилось. Да?

    – Нет! – снова вскрикиваю я.

    Я беспорядочно машу крыльями в попытке подняться в воздух, отчего стражник распластывается по мостовой, уронив вещмешок. Я отталкиваюсь ногами от его широкой белой спины, расправляю крылья и взмываю в ночь. Мои маховые перья колотят воздух, как если бы я считала его лично ответственным за весь тот голод, всю боль и чувство предательства, что я несу в груди. Всё выше и выше я поднимаюсь, пока Кантерлот не превращается в узор мерцающих ламп, примостившийся в тени Горы далеко у меня под копытами.

    Это красивая страна, но она тётушкина, не моя. Ничего своего я в жизни не видела и не знала.

    Я вою во тьму, а потом, сложив крылья, бросаюсь в головокружительное пике вдоль склона Небесной иглы и выравниваюсь только перед самым её подножьем. Падение взбадривает меня, и нахлынувший в мозг поток гормонов приносит с собой если и не просветление рассудка, то момент ясности. Я сама не знаю, куда стремлюсь, но ложусь на разгорячённое крыло, закладываю крутой вираж и отправляюсь на север, в сторону Кристальных гор.

    Мой полёт продолжается много болезненных часов. Лёд и влага накапливаются у меня на крыльях и лице, и со временем я уже не знаю, где там облака, а где слёзы. У меня мелькает мысль, что я могу направляться обратно в Редут, который звала домом тысячу лет, что я себя помню, но в глубине сердца я знаю, что и это тоже было иллюзией. Редут мне такой же дом, что и Кантерлот. Моего дома больше нет и никогда не будет. Тем не менее я продолжаю стремиться к загадочной даже для меня цели наперегонки с лунным светом, пока земля подо мной не сменяется скалами, а потом и льдом.

    В конце концов, как раз когда я переваливаю через гребни Кристальных гор, зло вскипает шальной буран и барабанит мне по лицу и шкурке жалящими кристалликами льда. Я огрызаюсь, плююсь в ветер и не отступаюсь. Я заставляю себя двигаться вперёд, даже когда от холода трескаются губы и голая кожа на бёдрах, когда кончики ушей щиплет, а потом они немеют, и пока холод просачивается в горящие суставы в основаниях крыльев, отчего крылья деревенеют и тупо ноют, но работают ещё яростнее, поддерживая меня в воздухе.

    Крылья словно бы налиты свинцом. Лёд проник в промежутки между перьями. Вскоре мне уже не хватает сил удерживаться в воздухе, и я валюсь на ледник, приземляясь жёстко и неудачно. Ничего не сломано, но пользы от этого мало – у меня всё равно ничего не шевелится.

    Какое-то мгновение в мире нет ничего, кроме воя ветра. Потом холод набрасывается на меня в полную силу. Я инстинктивно пытаюсь поставить преграду стихиям, и мой рог слабо мерцает, моё тело доблестно пытается отогнать калечащий холод, но моя сфера – любовь, а не стихии, да и в любом случае защитная магия никогда не была моей сильной стороной. Вся та слабая оборона, что я способна воздвигнуть, быстро падает под напором невозможного арктического ветра.

    Тяжесть сдавливает мне сердце. Я понимаю, что вот-вот умру. После тысячи лет жизни я умру вот здесь, так и не увидев своего дома.

    Мои веки начинают подрагивать, и я думаю, что, может быть, это и к лучшему. Я же аликорн. Я – это моё государство, а моё государство – это я. И если оно не существует, к чему существовать мне?

    Мне хочется выдавить из этой мысли хоть какое-то утешение напоследок. Хочется этого больше всего на свете. Но я ощущаю только черноту.

    К моим бокам наметает снег, и я опускаю подбородок на лёд и закрываю глаза.

    А потом…

    Гремит гром. Мои глаза распахиваются, и их тут же наполовину ослепляет ярчайшая вспышка белого света, обведённая вокруг слабой радужной короной. Десятиметровый круг снега вокруг меня разом обращается в воду, и из света выступает тётушка Селестия с сияющим, как маяк, рогом.

    Она склоняет ко мне голову. Её белое лицо сурово, грозно и совершенно ужасающе, и я больше не натыкаюсь на зазор, пытаясь представить её всепобеждающей богиней-воительницей. Я без сил поднимаю шею ото льда и пытаюсь встретиться с ней глазами.

    Она качает головой, и я не могу сказать, меня она осуждает или себя. Потом она подхватывает меня огромными белыми крыльями и шагает обратно в свет, и мы вместе пересекаем многие лиги в один удар сердца и появляемся из астрального коридора на тёплом мозаичном полу тётушкиной личной купальни.

    Жгучий свет гаснет.

    – Тё… тётя Селест… – пытаюсь сказать я охриплым голосом.

    – Нет, – попросту говорит она.

    Её голос мягкий и окончательный, как погребальный саван. С пугающей экономией движений она окутывает всё моё тело свечением своей магии, избавляет меня от пришедших в негодность сёдельных сумок и сажает в ванну, как новорождённого жеребёнка. Умом я смутно осознаю, что вода – максимум тепловатая, но моей истерзанной морозом коже она кажется обжигающей. Селестия вжимает меня обратно в воду и обмывает меня всю мылом, водой и успокаивающими смесями алоэ, распутывает завитки в гриве зубами, как обычная земная пони. Я не знаю, сколько это продолжается. Кажется, что бесконечно, невыносимо долго, но в то же время мне хочется, чтобы это никогда не кончалось.

    В конце концов она сливает воду, ещё раз поднимает меня, вытирает, заново умасливает мне крылья и одевает меня в толстый и мягкий белый махровый халат. Не говоря ни слова, она широкими шагами пускается в сторону кухни. Я двигаюсь за ней на подгибающихся ногах, слегка напоминая себе при этом маленького утёнка.

    Когда мы прибываем на кухню, она несколькими простыми словами отпускает всю ночную смену, даруя им всем оплаченный отгул с высочайшего мыслимого благословения в стране. Потом запирает все двери, сажает меня за крошечный столик шеф-повара, стоящий отдельно поблизости от одной из линий готовки, а сама начинает стряпать.

    Тётушка Селестия, шинкующая лук и возящая по огню сковороду с расплавленным сыром, смотрится так странно, что я не могу оторвать глаз от этого зрелища и даже задумываюсь, а не галлюцинирую ли я, по-прежнему замерзая насмерть на склоне ледника. Но поспевшая еда вполне реальна: прекрасные гренки с чеддером, приправленные луком и чесноком, на тарелке с маленькой горкой аппетитных корнишонов в укропе и – поскольку мы в Кантерлоте – веточкой петрушки. Гренки с сыром я обожаю больше любой другой еды, и тётушке об этом известно.

    Я смотрю на тарелку. Тётушка кивает мне.

    – Ешь, – мягко подталкивает она.

    Я не заставляю себя упрашивать, беру хлебец копытами, а не магией, и поглощаю его, едва прожёвывая. Он хрустящий, масляный, солёный – ничего вкуснее я в жизни не пробовала.

    Какое-то время слышно только, как я отчаянно уплетаю за обе щёки. Потом тётушка нарушает мир:

    – Молодой стражник, которого ты напугала возле дома Шайнов, – сын Твайлайт Велвет, направлявшийся домой после неожиданного перевода. А не мой шпион. Рядом с тем домом он оказался, потому что это его дом.

    Я начинаю плакать. Я просто не знаю, что ещё делать. Слёзы падают на пищу и примешиваются к солёному сыру, но есть я не перестаю, потому что попросту не могу остановиться.

    Наконец, уничтожив все гренки, я один за другим уминаю три корнишона и запиваю всё это дело стаканом тёплой французской минеральной воды, которым меня тоже снабдила тётушка. У меня перед глазами остаётся пустая фаянсовая тарелка.

    – Мне жаль, – выдавливаю я.

    – Мне тоже, – говорит Селестия. – Боюсь, что я не всегда… делилась с тобой всем, чем могла бы.

    Селестия складывает свои длинные ноги, как бабочка, и опускается на пол рядом со столиком, чтобы её голова была на одном уровне с моей.

    – Кейденс, – говорит она, – прежде всего я хочу сказать, что передумала и скоро подпишу твоё назначение послом в Город-государство Клаудсдейл.

    Я несчастно киваю, уже не в силах понять, рада я этим новостям или нет.

    – С твоей стороны было нехорошо исчезать без следа, – говорит она. – Нехорошо было заставлять близких беспокоиться за твою жизнь. Нехорошо было так заводиться на основании одного только предположения, причём откровенно нелепого. Это недостойно принцессы. Я подпишу это назначение только с условием, что ты больше никогда не будешь так делать, Ми Аморе. Это ясно?

    Я ещё раз киваю, по-прежнему не встречаясь с ней глазами.

    – Помимо же всего вышесказанного, – продолжает Селестия смягчившимся тоном, – я должна признать, что была не полностью открыта с тобой. Полагаю, что ты это чувствовала в глубине души, и это добавляло тебе упрямства в последнее время. И поэтому, Кейденс, я говорю тебе, что кое-что назревает на горизонте. Моя давняя…

    Селестия задумывается.

    – Моя давняя соперница, – наконец останавливается она на слове и пожимает плечами – мол, за неимением лучшего… – Я готовилась к её возвращению почти тысячу лет, и тем не менее все мои прорицания показывают, что я не смогу ей противиться. Ровно через двенадцать лет мне потребуется заступник. Спаситель. Кто-то, кто встанет на моё место, когда я не смогу действовать. Когда я обнаружила тебя в Редуте, то была уверена, что это будешь ты. Чудо-дитя. Вторая аликорн, появившаяся из ниоткуда, чтобы быть рядом со мной. Казалось… вполне логичным.

    Я молча киваю. Части меня хочется чувствовать себя преданной, но в основном я просто рада слышать, как тётушка наконец-то высказывает о чём-то беспримесную истину.

    – А что теперь?

    – Я не знаю, – качает головой Селестия. – Мне всё больше и больше кажется, что я на неверном пути в отношении тебя. Ты явно несчастна оттого, что я держала тебя в Кантерлоте, и, хуже того, это мешает тебе расти. Мне нужно отправить тебя в мир, чтобы ты училась любви и дружбе так, как никогда не смогу научить я. Может быть, Клаудсдейл – хороший первый шаг. Возможно, через двенадцать лет выросшая и помудревшая принцесса Кейденс встретит надвигающуюся опасность рядом со мной.

    Она пожимает плечами и словно бы немного уменьшается.

    – А возможно, и нет. Должна признать, Ми Аморе, я больше отнюдь не уверена, что пони, которую я ищу, – именно ты. Ни одно моё прорицание о ней не увенчалось успехом. Их искажает до неузнаваемости чистая судьба, исходящая от этой таинственной фигуры. С сего дня у меня новая стратегия гаданий: поживём – увидим. Сейчас я верю, что однажды буду идти по улице по своим делам и увижу что-нибудь необычайное, и тогда я просто узнаю.

    – Сложно возлагать надежды на такую маленькую опору, – говорю я всё ещё дрожащим от слёз голосом, а мой мозг пытается ухватить слова тётушки. – А кто эта «соперница»?

    – Пони, по которой я скучаю, – еле слышно отвечает Селестия. – Которую я люблю.

    Я качаю головой.

    – Я… не понимаю.

    – Ну и выбрось из головы, – к Селестии возвращается уверенный тон. – Сейчас с этим мало что можно поделать, а от беспокойства пользы совсем никакой. Достаточно сказать, что мой недостающий фрагмент – не ты, Кейденс. Я хотела, чтобы это была ты, была уверена, что так и есть. Но я обманывала себя и тебя, и из-за этого держалась за тебя крепче, чем следовало. Стать по-настоящему целой я смогу только с нужным фрагментом.

    Я скребу вилкой по тарелке – вдруг отыщутся какие-то остатки сыра. Как всегда, я по-прежнему голодна.

    – Даже если это было не идеально, – я не отрываю глаз от тарелки. – Даже если я не тот фрагмент, с которым ты будешь целой, я хочу сказать… что, по крайней мере мне, так было лучше, чем совсем одной.

    Селестия обнимает меня крылом и прижимает к тёплому боку, тыкаясь носом мне в гриву.

    – Да, – говорит она. – Лучше. И по этой же логике я передумала относительно твоего назначения в Клаудсдейл. Ты не станешь целой в Клаудсдейле, Ми Аморе, но, может быть, так тебе будет лучше, чем совсем без государства.

    – Раз уж мы признаёмся друг другу, – начинаю я. – Говорим правду. Ты на самом деле понятия не имеешь, откуда я взялась?

    Тётушка чуть улыбается.

    – По правде говоря, сего дня я знаю больше, чем когда-либо. Я не хотела бы поощрять тебя в подобном поведении, но твои действия этим вечером кое-что прояснили. Скажи, ты намеренно летела именно туда, куда летела, Кейденс?

    – Не знаю, – говорю я. – Я совсем не знаю, что делала.

    – Я думаю, Ми Аморе, что ты летела домой, – говорит Селестия. – Сейчас мы с тобой вместе помоем эту посуду, чтобы не оставлять беспорядок дневной смене кухни, которая уже скоро прибудет. А потом я тебе кое-что покажу. Ты давно хотела на это посмотреть.

    * * *

    В зябкие ранние часы перед тем, как тётушка повелит рассвету быть, мы стоим в гулком подземелье Башни Кантерлота, верховной крепости Дневного двора. Пышные алые ковры приглушают звуки шагов, а вокруг тянутся к потолку потемневшие витражи, на которых запечатлены великие герои страны и поворотные моменты истории. Я бросаю взгляд на древнее изображение «Гармонии, торжествующей над Дискордом», как будто вижу его в первый раз, и с абсолютной ясностью осознаю, что на нём изображены две кобылицы-аликорна. Две, не одна. Совсем как у нас на знамёнах, понимаю я дальше, и на королевском гербе. Одна кобылица светлая, другая тёмная, и они кружат в танце одна вокруг другой – две половинки единого целого. Все мои учителя геральдики авторитетно разъясняли, что эти фигуры символически представляют собой солнце и луну, два великих небесных светила под покровительством принцессы. Но что, если…

    …ведь тётушкина метка – солнце; луны на королевском боку не видно. Что, если все учителя и учебники геральдики ошибаются? Что, если это не стилизованные, символические изображения? Что, если…

    …но у меня не хватает сил думать дальше, я слишком устала. Тётушка ведёт меня к самой задней стене Башни, где запертое хранилище ожидает отпечатка её аликорньей магии. Она вставляет свой длинный спиральный рог в отверстие, и перед нами, озаряясь аквамариновым огнём, расходятся дверцы, открывая помещение чуть больше платяного шкафа. Внутри на крошечном пьедестале под стеклянным колпаком покоится один-единственный продолговатый обломок из какого-то неизвестного сиреневого кристаллического вещества. Тётушка магией поднимает колпак, достаёт обломок и вертикально ставит его на покрытый ковром пол. Я озадаченно смотрю.

    – То место, где ты упала, – точное географическое положение древнего доклассического царства, возникшего задолго до эпохи Дискорда, – говорит Селестия. – Известного как Кристальная Империя.

    – Там не было развалин, – я трясу головой, пытаясь вновь привести мир в соответствие с логикой. – Никаких следов жилья. Или они под ледниками?

    – Нет, – отвечает Селестия. – Кристальную Империю унёс удар возмездия узурпатора-самозванца. Так он отомстил напоследок, когда его свергли. Государство было вырвано из времени и причинности, исключено из реальности, как если бы его никогда не было.

    Мне хочется разом смеяться и плакать. «Исчезло из-за злого заклятия», – сказала я Твайлайт. Сколько же ещё моих бессознательных, принятых не задумываясь решений, сколько мыслей, нечаянно всплывающих на поверхность, имеют в основании глубокие причины?

    Тётушка даёт мне время справиться с эмоциями, а затем двигается дальше:

    – Вот единственный сохранившийся осколок Кристальной Империи. Он откололся от шпиля одного из высочайших зданий и дожил до наших дней только потому, что глубоко засел в моём теле, когда проклятие легло на страну.

    Я моргаю и, склонив голову, оглядываю кристальное веретено, словно бы прибавившее в размерах у меня на глазах.

    – Эта штука была в тебе?

    – Рана была значительная, – Селестия слегка морщится от воспоминаний. – Но, оглядываясь теперь назад, удачная. У кристаллов есть любопытная особенность – каждая отколовшаяся часть сохраняет в себе неразделённый образ целого, – тётушка машет копытом. – Это что-то голографическое или квантовое. Не стану делать вид, будто понимаю. Пусть этими вопросами занимаются университетские единороги. Важно то, что я могу показать её тебе, если хочешь.

    – Ты можешь показать мне… Империю?

    – Да.

    Я раздумываю.

    – А ты уверена, что это моё наследство? – спрашиваю я. – Даже… даже если оно исчезло? Навсегда?

    – Нет, – признаёт Селестия. – Я не уверена. Империя была полностью стёрта с лица Эквестрии. Её исторических записей не сохранилось. Не существует легенд о смещённой королеве в изгнании, сбежавшей от падения царства, будучи в тягости. У нас нет никаких конкретных причин верить, что ты так или иначе являешься её потерянной наследницей. Но… есть твои инстинкты. И у тебя на боку весьма специфическая метка, даже если мы не можем вписать её в больший контекст. Это не просто сердце, представляющее твою сферу, любовь. Это именно кристальное сердце. Что может быть ключевым фактом.

    – Моя первая учительница подарила мне драгоценный амулет в виде сердца в тот день, когда я заработала метку.

    – Я видела твой талисман, конечно же, – говорит тётушка. – Но твоя метка не может означать только это, они не настолько похожи. Что-нибудь в памяти этого осколка может раскрыть глаза нам обеим.

    – И даже если так, – отвечаю я. – Мне отчаянно хочется иметь свой собственный дом, тётушка. Чересчур отчаянно. Если… если я что-нибудь увижу, то ухвачусь за него, даже если это неправда, – я качаю головой. – Я… не доверяю себе в этом отношении.

    Тётушка подбирает кристалл с пола.

    – И оттого, что ты так говоришь, я только больше тебе доверяю. Я не стану заставлять тебя смотреть на то, что ты не готова увидеть, Ми Аморе. Но… может быть, тогда ты просто возьмёшь себе кристалл?

    Я моргаю.

    – Он буквально может быть твоим наследством, а может и не быть, – поясняет она. – Но в любом случае он мог бы стать для тебя символом твоего наследства. Быть у тебя перед глазами, когда ты будешь в Клаудсдейле. Как своего рода компас или путеводная звезда. Ты примешь его от меня в подарок, Ми Аморе?

    – Он твой, тётушка, – говорю я, глядя, как она крутит осколок кристалла в воздухе между нами. – Ты за него кровь проливала.

    – Тогда одолжишь? – предлагает Селестия. – Ты сама узнаешь, когда его вернуть.

    – Хорошо.

    Я обволакиваю кристалл своей голубой магией, вытесняя золото тётушки. Убираю осколок в сумку. Его тепло чувствуется даже через ткань.

    – А теперь мне пора убирать луну и поднимать солнце. А вам пора спать, юная принцесса. День был долгий.

    Я молча киваю. Тётушка провожает меня до покоев, желает мне доброй ночи (хотя уже утро) и, уходя, закрывает за собой дверь; день окончен.

    Я прислоняюсь к двери на минутку и глубоко вдыхаю ещё ночной воздух. Потом исполняю лишь самые элементарные из ритуалов отхода ко сну. Даже не чищу между зубами, а я всегда чищу между зубами. Покончив с недолгими приготовлениями, я накидываю мягкую фланелевую ночную рубашку и заползаю под одеяло, оставив занавески балдахина незадёрнутыми, хоть рассвет и вот-вот наступит.

    Спохватившись, я встаю, достаю осколок кристалла из сумки и ставлю его на прикроватный столик так, чтобы он был последним, что я увижу перед тем, как наконец усну. Вместе с этим я представляю себе, как тётушка вглядывается в далёкую луну, укладывая её за горизонт. Представляю, как маленькая Твайлайт пробуждается ото сна ровно настолько, чтобы взглянуть на шкатулочку возле кровати. И в этот момент мы трое – одна пони, и слёзы снова текут, и я плачу в подушку, всхлипывая долго и глубоко, сама не зная почему. Должно быть, я оплакиваю выпавшее из реальности царство, выпавшую из истории лунную принцессу, выпавший зуб, покоящийся в шкатулочке возле кровати самой невыносимо чудесной кобылки во всём Кантерлоте, а то и во всей Эквестрии. Три недостающих фрагмента, на месте которых осталась пустота. И если хватит нам на то удачи и любви, эта пустота может когда-нибудь заполниться.

    Я засыпаю и наконец-то вижу сны.

    Как вырвать зуб без боли — slazz.ru

    Рекомендации по безболезненному удалению молочных и коренных зубов

    Все мы знаем, что для того, чтобы вырвать зуб нужно пойти к стоматологу и получить квалифицированную помощь. Но что делать в случае если такой возможности нет ,или вы находитесь за городом и на помощь стоматолога рассчитывать не приходиться, а если речь идет о маленьком ребенке, то поход к врачу может попросту нанести психологическую травму? Выход из этой ситуации есть, в некоторых случаях можно удалить зуб самостоятельно. О том, как вырвать зуб в домашних условиях необходимо знать каждому.

    Как выдернуть молочный зуб

    Для начала стоит рассмотреть ситуацию, когда речь идет о ребенке. Молочный зуб не имеет корня и удалить его достаточно легко, но делать это стоит только в том случае, если зубик уже достаточно хорошо расшатан, иначе удаление может доставить ощутимую боль. Важнейшим условием является гигиена полости рта, так как после процедуры остается небольшая ранка, которая может воспалиться и стать причиной более серьёзных осложнений. Необходимо чтобы малыш почистил зубки – это удалит оставшиеся между ними кусочки пищи и уничтожить большую часть бактерий.

    Прежде чем вырвать молочный зуб ребенку, необходимо покормить малыша, так как после удаления зуба, нельзя есть в течении 2-3 часов.

    • Самый простой способ безболезненно вырвать зуб который уже слабо держится – аккуратно расшатать его своими руками до того момента пока он не выпадет или попросить малыша чтобы он самостоятельно расшатывал зуб языком.
    • Для другого способа потребуется прочная шелковая нить, один конец которой привязывается к основанию зуба. Не стоит привязывать нить к дверной ручке или следовать другим похожим советам от любителей анекдотов. Дернуть за нитку вы должны самостоятельно. Действовать надо одним, резким, но не слишком сильным движением, при этом тянуть нужно не в бок, а по прямой относительно лица ребенка, иначе можно повредить десну и щёку. Кроме того, следить за тем, чтобы нить не соприкасалась с кожей, так ка резкий рывок может стать причиной пореза или ожога от шелковой нити.

    Рекомендации после процедуры

    Очень важно, после удаления правильно обработать ранку и знать, чем полоскать рот. Для полосканий подойдет любой антисептический раствор, не имеющий сильного вкуса, к примеру — хлоргексидин. Для усиления эффекта, на пару минут, к ранке можно приложить ватку, вымоченную в этом же растворе. После удаления зуба есть можно не менее чем через 2 часа, так как края ранки должны немного затянуться.

    Если зуб был хорошо расшатан и уже сам должен был скоро выпасть, вся процедура пройдет без боли, либо болевой эффект будет незначительным. Куда важнее в данном случае психологический шок, поэтому ребенка необходимо подготовить к неизбежному, включить фантазию и превратить все в игру, для того чтобы малыш мог отвлечься. К примеру, конец нитки можно привязать к игрушечному самолетику и превратить все в забавное развлечение, в случае если ребенок будет отвлечен, боль не будет чувствоваться слишком сильно. Не стоит дергать нить неожиданно, лучше предупредить и успокоить малыша, так как доверие вашего чада при проведении этой процедуры очень важно.

    Как удалить коренной зуб

    В случае если речь идет о коренных зубах, рисковать и пробовать удалить зуб в домашних условиях не стоит. Все-таки вырвать коренной зуб без боли можно только в кабинете врача и каким бы сильным не был страх перед ним, лучше пройти через стоматологическое кресло.

    Попытка удалить зуб самостоятельно может быть сопровождена рядом неприятных последствии, таких как сильная боль, а в некоторых случаях, когда кровь не останавливается, может произойти и дезориентация, которая приведет к потере сознания. Кроме того, без навыков и необходимого инструмента, у вас не получиться аккуратно вырвать зуб мудрости или любой другой, можно повредить основание челюсти, эмаль соседних зубов, оставить в десне осколки, и в любом случае, для исправления этих действий, придется обращаться в клинку. При этом, без специальной обработки, в рану, оставшуюся после процедуры, могут попасть бактерии, что приведет к воспалению, последствия которого также придется долечивать в клинике.

    Как понятно из всего вышесказанного, в домашних условиях, без тяжелых и серьезных последствий, можно вырвать только молочный детский зуб. Если же речь идет о коренном, тогда необходимо обратиться в стоматологический кабинет, так как попытки удалить зуб самостоятельно, не завершаться ничем хорошим. В целом, детские молочные зубы также лучше удалять в стоматологии, отыскав надежного врача, который сможет наблюдать за нормальным развитием зубов вашего ребенка.

    Видео: как вырвать зуб в домашних условиях

    отсюда

    Удаление зубов у кошек. Что делать, если кот сломал зуб, выбил, если у кота шатается зуб. Как вырвать зуб коту, кошке, котенку

    К сожалению, удаление зубов у кошек довольно частое явление, так как многие хозяева животных по своему незнанию не ухаживают за полостью рта кошки. Поэтому в клинику они приходят с запущенными случаями и зубы удаляются.

    Удаление зуба у кошек происходит уже в том случае, когда лечение уже не поможет. Необходимо помнить, что многие заболевания зубов проходят бессимптомно, поэтому необходимо периодически осматривать полость рта, чтобы не пришлось прибегать к такой процедуре.


    В каких случаях ветеринар рекомендует удаление зуба?

    Давайте рассмотрим, в каких случаях удаляются зубы.

    • Неправильное расположение молочных или коренных зубов, которое мешает нормальной жизнедеятельности животного – повреждаются мягкие ткани полости рта.
    • В тяжелых случаях, где обычное лечение не дало результата — лимфо-плазмоцитарный стоматит кошек.
    • Близкорасположенные друг к другу зубы это называется скученностью. В данном случае существует риск заболеть т.к. между зубов будет скапливаться пища и это приведет к воспалительному процессу.
    • Внутренняя резорбция корня
    • Внешняя резорбция корня
    • Молочные зубы, которые не выпали в срок самостоятельно, а коренные уже начали расти и молочные мешают росту новых зубов.
    • Так же подлежат удалению зубы, находящиеся под слизистой десны. Они не прорезались, но под десной может образоваться киста и это навредит соседним  расположенным рядом зубам.
    • Показание к удалению зубов – заболевание пародонта.
    • Одонтокластическое резорбтивное поражение зубов– 2,3,4 классов

    Удаление зубов проводится только под наркозом. После удаления зуба вашему питомцу обязательно должны зашить рану, иначе существует риск занести инфекцию, рана будет долго заживать.


    Процедура удаления зубов у кошки или как вырвать зуб коту

    Обеспечьте любимцу должный уход за зубами: чистить зубы не реже 1 раза в неделю, периодически снимать зубной камень, давать витамины и периодически посещать ветеринара с осмотром полости рта. Даже если кошке вырвали зуб, а все остальные в порядке, это не значит, что уход в дальней не нужен.

    Удалить зуб у кошки может только специалист-ветеринар, предварительно введя обезболивание. Если коту удалили зубы, необходимо первое время проверять состояние десен в этом месте, чтобы не появилось воспаление.


    Кот сломал зуб: что делать?

    Если у кота сломался зуб. В первую очередь проверьте, нет ли воспаления, в каком состоянии остальные зубы, не больно ли коту кушать, нет ли дискомфорта при еде, да и в целом обратите внимание на поведение животного, возможно кошке болит зуб.

    Если у кошки сломался зуб и беспокойства животному это не доставляет – ничего делать не нужно, в домашних условиях это не так важно, как для диких кошек для охоты. Если все же есть нюансы, что-то смущает – лучше не затягивать.

    Если кошка сломала зуб или выбила под корень, можно поставить коронку. В некоторых случаях требуется провести удаление зуба коту. Тоже самое делается, если кот выбил зуб.


    У котенка сломался зуб

    Если у котенка сломался зуб, в этом нет ничего страшного, когда речь идет о раннем возрасте, скорее всего это просто смена зубов по возрасту. Только проследите, чтобы не было дополнительных причин для беспокойства.


    Шатается зуб у кошки

    Если шатается зуб у кошки, то на то может быть несколько причин. У взрослого кота может шататься зуб при недостатке витаминов, плохом питании. Также обратите внимание, что нельзя слишком много давать рыбы коту, так как из организма животного вымывается витамин В. Если зуб шатается у котенка, возможно, это молочный зуб и скоро заменится коренным.

    В любом случает, если Вы не уверены в правильности выбранного Вами лечения или профилактики – обратитесь к ветеринару, он действительно поможет определить причины недуга, а не только увидеть следствия.


    ответов на самые распространенные вопросы об удалении зубов



    Удаление зубов не совсем идеально, но и не так страшно, как вы думаете. Чтобы демистифицировать процесс и облегчить вам задачу, мы ответили на некоторые из наиболее распространенных вопросов наших пациентов о удалении зубов.

    1. Болезненна ли процедура?

    Нет. Ваш стоматолог введет анестетик перед процедурой, чтобы убедиться, что вы не испытываете никакого дискомфорта. В большинстве случаев стоматолог использует местную анестезию, чтобы обезболить область места удаления.Таким образом, вы все равно будете бодрствовать во время процедуры и слышать любые звуки в комнате, но ничего не почувствуете. Тем не менее, в некоторых случаях — например, для ретенированных зубов — стоматолог может использовать общий наркоз, чтобы пациент не был в сознании во время операции.

    2. Сколько времени занимает удаление зуба?

    Эта процедура быстрее, чем вы думаете. Весь процесс удаления зуба — от введения анестетика до наложения швов, если это необходимо, — обычно занимает от 20 до 40 минут.Тем не менее, процедура займет больше времени, если вам нужно удалить более одного зуба.

    3. Чего ожидать во время процедуры?

    Мы сделаем укол для местного анестетика, чтобы вы не чувствовали удаление зуба. Как только ваш рот онемеет, мы просто вытащим зуб и наложим марлю на пустую лунку. В некоторых случаях мы можем использовать швы, чтобы закрыть ткань десны. Тем не менее, если ваш зуб ретинирован или вам удаляют несколько зубов, ваш стоматолог введет общий наркоз, чтобы усыпить вас на протяжении всей процедуры.

    4. Меня нужно подвезти домой?

    Да. После анестезии вам будет небезопасно ехать домой. Поэтому не забудьте привести на прием друга или родственника, чтобы они могли отвезти вас домой.

    5. Будут ли отеки?

    Отек типичен после удаления зуба. Поэтому рот и щеки могут опухать в течение пары дней после процедуры. Чтобы уменьшить отек, прикладывайте пакет со льдом в течение первых двух дней — 20 минут с перерывом на 20 минут, а затем чередуйте тепло и холод.Обязательно также принимайте обезболивающие в соответствии с указаниями.

    6. Как это повлияет на мой рацион?

    В течение первых двух дней после выздоровления вам нужно будет придерживаться диеты, содержащей жидкие или мягкие продукты. Тем не менее, важно, чтобы вы поддерживали свое здоровье на протяжении всего этого процесса, чтобы способствовать скорейшему выздоровлению, то есть не просто есть мороженое в течение двух дней! Вы можете есть такие продукты, как суп, йогурт, протертые продукты и жидкие заменители пищи на протяжении всего периода выздоровления.

    7. Через какое время я смогу вернуться к нормальной физической активности?

    Продолжительность вашего выздоровления зависит от ряда факторов: размера и расположения вашего зуба, состояния полости рта и ухода за местом удаления на протяжении всего процесса восстановления.Как правило, ваш стоматолог рекомендует вам расслабиться в течение первых 2-3 дней. Как только место операции полностью сгустится, вы можете вернуться к физической активности.

    Чтобы запланировать удаление зуба или задать любые вопросы о процедуре, позвоните в Hinsdale Dental сегодня!

    Вернуться в блог

    Вырви свой зуб или спаси его, что лучше

    Если у вас больной или инфицированный зуб, удаление зуба может показаться самым простым решением, особенно если зуб болит.Но не спешите, хотя извлечение кажется самым простым вариантом, это не значит, что это лучший выбор. Что вы будете делать, решать вам, но перед удалением зуба необходимо ознакомиться со всеми фактами.

    Спасти или удалить зуб: почему полезно сохранить зуб

    Эксперты ответили на вопрос о пользе сохранения естественных зубов.

    — Основное преимущество натуральных зубов в том, что они намного прочнее искусственных зубов, лучше функционируют, а сам уход за ними проще.Хотя современные материалы и технологии чрезвычайно продвинуты, искусственные зубы все еще не так прочны, как естественные зубы.

    — После удаления зуба в вашей улыбке появится дыра, которая позволит другим зубам смещаться. Со временем этот сдвиг может привести ко многим последствиям, таким как проблемы с жеванием и прикусом, которые повлияют на общее качество вашей жизни.

    — Удаление зуба также приводит к растяжению корней челюсти. Отверстие в кости может привести к разрушению окружающей кости, из-за чего некоторые люди выглядят старше, чем они есть на самом деле.

    -Если зуб, который вы удаляете, виден во время улыбки, это может сильно повлиять на вашу уверенность в себе. Вы не хотите потерять свою красивую улыбку из-за такого рода вещей.

    -Одним из самых больших заблуждений является то, что извлечение менее болезненно. Большое количество пациентов после удаления зуба сообщают, что в течение нескольких дней после проведения процедуры их мучают боли.

    — Если вам удалили зуб, необходимо будет чаще посещать стоматолога.Стоматолог рассмотрит возможность установки коронки, моста и, возможно, имплантата, чтобы предотвратить смещение зуба. Все это означает больше расходов, больше посещений стоматолога и, вероятно, больше боли.

    -Рассматривается как более дешевый вариант. Хотя вы можете подумать, что удаление зубов дешевле, чем ремонт, замена зубов сама по себе будет стоить вам гораздо больше денег и времени. И пока вы не замените зуб, у вас будут физические и эмоциональные проблемы.

    Мы можем найти массу причин, по которым хорошо сохранять естественные зубы как можно дольше.Тем не менее, сильная боль и инфекция могут заставить вас вырвать зуб без предварительного рассмотрения фактов об этом. Инфекция корневых каналов зуба, заболевание зубов и инфицированная пульпа внутри не являются причинами, по которым вам необходимо удалять свои естественные зубы. После того, как внутренняя часть вашего зуба очищена, он заполняется материалами, которые укрепят его и заставят функционировать так же, как и все ваши другие зубы. Таким образом, вы не только сохраняете свой естественный зуб, но и очищаете корневые каналы, а также предотвращаете боль в будущем, а время восстановления чрезвычайно короткое.Совет стоматолога однозначен: сделайте все возможное, чтобы сохранить свои естественные зубы как можно дольше. Это важно для вашего общего состояния здоровья в долгосрочной перспективе.

    Запишитесь на прием в стоматологию Дуглас сегодня. Позвоните нам, чтобы проверить ваши зубы.

    Удаление зубов и челюстно-лицевые хирурги в Рокледже

    Никто не хочет удалять зуб; однако бывают случаи, когда это лучший курс лечения. К 50 годам большинству людей удаляют хотя бы один зуб.Если вам необходимо удаление, мы сделаем процедуру максимально быстрой и безболезненной.

    Сколько обычно стоит удаление зубов?

    Стоимость удаления зуба зависит от вашей конкретной ситуации. Наш стоматолог должен будет провести осмотр, прежде чем дать вам предполагаемую стоимость. Факторы, которые влияют на нашу плату, включают расположение зуба, его состояние и то, может ли наш стоматолог выполнить простое удаление. Позвоните, чтобы записаться на прием, и, если вы застрахованы, возьмите с собой информацию о стоматологической страховке.Многие планы покрывают по крайней мере часть затрат на добычу. Наша команда может помочь вам определить ваши наличные расходы.

    Чем хирургическое удаление зубов отличается от простого удаления зубов?

    При простой процедуре экстракции стоматолог буквально вырывает зуб. Если зуб не виден, вы получите направление к челюстно-лицевому хирургу. Оральный хирург сделает надрез в десне, чтобы получить доступ к зубу и удалить его. Если наш стоматолог может выполнить удаление, это будет дешевле.

    Когда лучше всего удалить зуб?

    Если наш стоматолог не может спасти сильно разрушенный зуб с корневым каналом, он или она предложит удалить зуб, чтобы остановить мучительную боль. Другие ситуации, когда удаление зуба является вашим единственным выходом, перечислены ниже.

    Будет ли стоматолог удалять мой треснувший, сломанный или сильно разрушенный зуб?

    Если ваш зуб сильно разрушен, треснул или сломался, наш стоматолог выполнит удаление зуба, если нет возможности спасти зуб.После удаления наш стоматолог объяснит, почему необходимо заменить отсутствующий зуб. Зубы могут сместиться, а кость может испортиться в пространстве, где нет зуба.

    Когда необходимо удаление молочных зубов?

    Вашему ребенку может потребоваться удаление молочного зуба, если он блокирует постоянный зуб и не выпадет сам по себе. Иногда наш стоматолог предлагает удалить молочный зуб, если он сильно разрушен или инфицирован. Молочные зубы замещают взрослые зубы; наш стоматолог сделает все возможное, чтобы сохранить молочный зуб, если только он не выпадет в ближайшее время.Позвоните нам, если вы считаете, что вашему ребенку необходимо удалить молочный зуб; Мы сделаем для вашего ребенка максимально безболезненным и приятным занятие.

    Если у меня прогрессирующее заболевание десен, нужно ли мне удалять зубы?

    Сначала наш стоматолог попытается спасти ваши зубы с помощью различных методов лечения заболеваний пародонта, однако возможно, что некоторые расшатанные зубы не удастся спасти. Когда инфекция достигает десны и кости, спасти шатающийся зуб становится невозможно. Если нашему стоматологу необходимо удалить не подлежащие восстановлению зубы, он или она предложит варианты замены зубов.Позвоните в наш офис, если вам нужно вырвать болезненный шатающийся зуб.

    Почему людям часто удаляют зубы мудрости?

    У подростков и молодых людей часто возникают проблемы с зубами мудрости, так как у многих людей нет места для них. Часто зубы мудрости ретинируются и не прорезываются вовсе. В этом случае челюстно-лицевой хирург должен их удалить. Если у вас прорезались зубы мудрости, но они доставляют вам проблемы, наш стоматолог может их удалить. Позвоните, чтобы записаться на прием, чтобы наш стоматолог мог определить, нужно ли вам удалять зубы мудрости.

    Если у меня слишком скученные зубы, могу ли я удалить лишние зубы?

    Иногда перед ортодонтическим лечением необходимо удалить зубы, чтобы выровнять зубы или исправить прикус. Наш стоматолог создаст план лечения для удовлетворения ваших уникальных потребностей, который включает в себя удаление зубов только в случае необходимости.

    Каковы обычные инструкции по уходу после удаления зуба?

    Вы должны следовать инструкциям своего стоматолога, особенно инструкциям о том, чтобы не пить через соломинку, не курить и не делать ничего, что может помешать образованию тромба в месте удаления.Смещение сгустка крови может привести к чрезвычайно болезненному состоянию, называемому сухой лункой. Отдыхайте, но если вы ложитесь, держите голову приподнятой. Жуйте на противоположной стороне рта в течение как минимум дня или в соответствии с указаниями.

    Сколько времени занимает заживление после удаления зуба?

    При простом удалении зуба участок обычно заживает в течение недели, если вы здоровы. Если у вас хирургическое удаление или удаление моляра, время заживления может быть значительно больше, до четырех недель.

    Если вам нужен стоматолог для удаления зуба в Рокледже, позвоните нам по телефону (321) 252-0825.Мы назначим встречу для вас.

    Найдите недорогое удаление зуба у местного стоматолога рядом с вами

    Удаление зуба может произойти по разным причинам. В некоторых случаях приходится удалять даже здоровые зубы. Удаление зуба — это распространенная стоматологическая процедура, которая включает в себя удаление зуба из лунки. Зуб удаляется целиком, включая корень и коронку. Есть несколько вариаций типов удаления зубов, которые вы можете ожидать в кабинете своего стоматолога.Зубы, которые полностью прорезались, называются простым удалением, которое довольно просто — стоматолог просто использует специальный инструмент, чтобы вытащить зуб из лунки. Однако зубы, которые еще не прорезались и требуют хирургического удаления. Это может сделать либо стоматолог, либо квалифицированный челюстно-лицевой хирург. При необходимости удаленный зуб можно заменить мостовидным протезом или зубным имплантатом.

    Почему мне нужно удалить зуб?

    Стоматологи сделают все возможное, чтобы сохранить ваш родной зуб.Однако, когда ваш стоматолог рекомендует удаление, это обычно происходит потому, что зуб слишком поврежден, чтобы его можно было спасти, или если оставить зуб на месте, это принесет больше вреда, чем пользы. Вот несколько причин, по которым вам необходимо удалить зуб:

    • Не поддающийся лечению кариес. Кариес возникает, когда бактерии во рту выделяют кислоту, которая стирает эмаль. Это может начаться как небольшая полость или отверстие в зубе, которое затем может ухудшиться, если его не лечить. Если вы заметите его на ранней стадии, ваш стоматолог сможет восстановить зуб с помощью пломбы.В некоторых случаях кариес изнашивает вашу эмаль и структуру зуба настолько, что не хватает здоровой области для поддержки пломбы или коронки. Когда это произойдет, вашему стоматологу придется удалить зуб, чтобы облегчить боль и предотвратить распространение кариеса.
    • Ваш зуб серьезно поврежден. Если зуб был сколот или треснул в результате несчастного случая, ваш стоматолог сделает все возможное, чтобы восстановить его, используя зубную связку, коронку или иногда даже корневой канал.Однако, когда скол или трещина проникают в пульпу зуба (самый внутренний слой зуба), зуб не подлежит восстановлению. Ваш стоматолог сначала попытается восстановить зуб, но иногда это невозможно, особенно если инфекция кариеса возникла постфактум.
    • У вас абсцесс зуба. Вам нужно любой ценой избежать абсцесса зуба. Абсцесс зуба — это зуб, который сильно заражен, гниет изнутри. И пульпа, и ткань зуба испортились, вызывая инфекцию, которая может распространиться на остальную часть тела.Обычно стоматологи используют корневой канал для восстановления зуба. В более серьезных случаях стоматологу необходимо удалить зуб, чтобы предотвратить распространение инфекции.
    • Ваши зубы слишком скучены или смещены. Здоровые зубы, возможно, придется удалить, если они причиняют больше вреда остальным зубам. Это может быть связано со скученностью или смещением зубов. У некоторых пациентов структуры кости челюсти не могут вместить все их зубы. Ваш стоматолог может предложить удалить один или несколько зубов, если они вызывают проблемы с зубами, или если вы хотите пройти ортодонтическое лечение.Обычно это делается в подростковом возрасте пациента.
    • Вам необходимо удалить зубы мудрости. Когда люди думают об удалении зубов, часто на ум приходят зубы мудрости. Зубы мудрости могут быть еще одной причиной скученности или смещения зубов, и в некоторых случаях ваш стоматолог порекомендует их удаление. Даже если есть место, иногда они могут прорезаться под неправильным углом, вдавливая другие, здоровые зубы.

    Как удаляют зуб?

    Пациенты обычно боятся удаления зубов, но с современными технологиями вы ничего не почувствуете в кабинете стоматолога во время удаления.Существует два типа извлечений, которые изменяют процессы в зависимости от их типа. Простой способ представить себе это так: простое удаление удалит зуб, который уже прорезался через десну, а хирургическое удаление удалит зуб, оставшийся под линией десны.

    Что такое простое извлечение?

    При простом удалении удаляется зуб, расположенный выше линии десны. Ваш стоматолог сначала нанесет местный анестетик на десны, окружающие удаляемый зуб.Вы не должны ничего чувствовать после того, как область онемеет. Если вы это сделаете, сообщите своему стоматологу, чтобы он мог нанести больше анестетика. После этого ваш стоматолог может также дать вам веселящий газ или пероральное успокоительное, чтобы помочь успокоить ваши нервы и сделать процесс намного более плавным.

    Когда вы полностью онемеете, стоматолог приподнимет зуб с помощью инструмента, называемого элеватором, обнажая связки, удерживающие его на месте. Они будут раскачивать зуб вперед и назад, высвобождая его из лунки.Как только он станет достаточно свободным, они будут использовать щипцы, чтобы извлечь зуб из лунки. Если ваш зуб был исключительно большим, ваш стоматолог может наложить несколько швов, чтобы закрыть лунку. Это также может помочь остановить кровотечение. Они также приложат марлевый пакет, чтобы помочь впитать лишнюю кровь. Простые экстракции — это довольно быстрый и легкий процесс, и пациенты могут самостоятельно ехать домой, как только кровотечение остановится. Если вы приняли пероральное седативное средство, вас должны отвезти домой до вашего визита.

    Что такое хирургическое извлечение?

    Если зуб еще не прорезался, ваш стоматолог или челюстно-лицевой хирург выполнит хирургическое удаление. Для этого типа процедуры вам нужно будет ввести анестезию внутривенно, чтобы вы были без сознания в течение всего процесса. Как только вы полностью выйдете из полости рта, ваш стоматолог начнет срезать кость и соединительную ткань, которые отвечают за удержание вашего зуба на месте. Если зуб особенно большой, его, возможно, придется разбить на куски и удалять по одному кусочку за раз.Гнездо будет зашито, чтобы остановить кровотечение и ускорить процесс заживления. После процедуры вы проснетесь, и вам нужно будет, чтобы кто-то отвез вас домой, а также выслушал вашего челюстно-лицевого хирурга о любых инструкциях по последующему уходу. Анестезия должна пройти в течение нескольких часов.

    Как ухаживать за зубом после удаления

    Чтобы облегчить любую боль или дискомфорт, ваш стоматолог обычно прописывает вам обезболивающее, которое вы можете принять после удаления зуба.Место извлечения будет уязвимо для любой твердой пищи или веществ, поэтому вам следует придерживаться мягкой пищи. Как только вы начнете чувствовать себя сильнее в этой области рта, вы можете начать вводить в свой рацион более твердую пищу, проявляя осторожность при пережевывании. Большинство пациентов могут вернуться к обычному питанию через несколько недель.

    Как ухаживать за местом экстракции

    Важно, чтобы место удаления зуба было как можно более чистым.Один из способов сделать это — регулярно полоскать рот соленой водой несколько раз в день. Это поможет уменьшить отек и убьет все оставшиеся вокруг бактерии. Вы должны продолжать чистить зубы, как обычно, но осторожно там, где находится пустая лунка. Чтобы уменьшить боль и отек, вы можете положить холодный компресс на внешнюю сторону щеки или пить охлажденные напитки в течение дня. Также хорошо спать с приподнятой головой, чтобы уменьшить воспаление.

    Важно не пить через соломинку и не курить во время восстановления после удаления зуба.Выполнение любого вида отсасывания приведет к смещению сгустка, образовавшегося в пустой лунке, что может привести к болезненному состоянию, известному как сухость лунки. Наличие сухой лунки замедлит процесс заживления, и вам нужно будет вернуться к стоматологу, чтобы наложить повязку и убедиться, что дальнейшее заражение не происходит.

    Если причиной удаления зуба стал абсцесс или серьезное кариес, вам могут прописать антибиотики, которые помогут вам выздороветь. Антибиотики будут бороться с инфекцией как в месте экстракции, так и в любых окружающих тканях.Если вам прописали антибиотики, обязательно пройдите полный курс лечения.

    Замена удаленного зуба

    С некоторыми извлечениями вам понадобится замена, чтобы восстановить как внешний вид, так и функционирование области. Однако в других случаях замена зуба не требуется. Например, если вам удалили зубы мудрости или другие зубы, которые вызвали скученность или смещение зубов, вам не нужно будет делать вставной зуб, чтобы заменить его.

    Однако, если вы пострадали от кариеса, абсцесса или попали в аварию, вы захотите заменить зуб после заживления лунки.Одним из вариантов, который могут использовать пациенты, является так называемый зубной имплантат. Благодаря достижениям в области стоматологических технологий зубные имплантаты позволяют вашему стоматологу или челюстно-лицевому хирургу хирургическим путем имплантировать металлический винт в кость челюсти, где когда-то был ваш зуб. На винт будет помещена фарфоровая коронка, которая выглядит и ощущается как настоящий зуб. Наличие зубного имплантата поможет предотвратить разрушение лунки и будет действовать так же, как и естественный зуб. Вы также сможете есть и пить с ним, как обычно.

    Еще один вариант, который могут выбрать пациенты, — мостовидный протез. Зубной мост работает таким же образом, но в линию челюсти не вставляются винты. Коронка помещается на зуб или зубы, которые были удалены, чтобы дать вам функцию нормального зуба. Обычно в зубных мостах используется стоматологический цемент, чтобы удерживать искусственный зуб на месте.

    Сколько стоит удаление зуба?

    Стоимость удаления вашего зуба будет зависеть от причин необходимости удаления и типа удаления, необходимого для заживления зубов.Простое извлечение довольно доступно и стоит от 75 до 300 долларов. Хирургическое удаление будет стоить вам дороже, в зависимости от серьезности зуба. Стоматологическая страховка обычно покрывает стоимость удаления зуба, но расходы на оплату седативных средств или внутривенной анестезии могут быть возложены на пациентов. Если у вас нет стоматологической страховки, вы можете платить из своего кармана с помощью планов платежей и стоматологического финансирования, предлагаемых Castle Dental.

    Запись на удаление зуба к ближайшему стоматологу

    Если у вас есть симптомы зубной боли, у вас абсцесс или кариес, вам нужно, чтобы стоматолог оценил, нужно ли вам удаление.Они могут направить вас к челюстно-лицевому хирургу, если вам потребуется хирургическое извлечение. Просто воспользуйтесь инструментом поиска по почтовому индексу «стоматолог рядом со мной» и запишитесь на прием онлайн или по телефону 1-800-867-6453. Удаление потенциально может спасти ваше здоровье полости рта и общее состояние здоровья.

    Удаление зуба Gibsonton — Удаление зуба Apollo Beach — Экстренное удаление зуба Riverview

    Вырывание зуба в Gibsonton

    Бывают случаи, когда спасти поврежденный зуб просто невозможно. В этих случаях удаление зуба может быть лучшим вариантом для вас.Эти удаления могут значительно уменьшить вашу боль, а также защитить окружающие зубы, десны и челюсть.

    Что включает в себя извлечение?

    Мысль об извлечении может быть очень напряжённой. Существует довольно много ошибочных представлений о выдергивании зубов, которые могут усиливать ваш стресс.

    Процесс удаления зуба на самом деле довольно прост. Когда это возможно, весь зуб просто расшатывается с помощью инструмента, называемого элеватором, который очень осторожно высвобождает его изо рта.

    Зачем мне удалять зуб?

    Существует несколько причин для удаления зуба.

    • Переполненность — Одной из наиболее распространенных является то, что во рту просто не хватает места. С годами человеческий рот постепенно становился меньше, оставляя все меньше и меньше места для полного рта зубов.
    • Кариес – Другой причиной удаления зуба является чрезмерный кариес. Если на зуб напала кариозная полость, мы можем очистить и запломбировать ее, если вовремя поймаем ее.Однако, если мы этого не сделаем, кариес в конечном итоге распространится на весь зуб, а оттуда на другие части рта. Если зуб становится слишком разрушенным таким образом, мы ничего не можем сделать, чтобы восстановить его структуру или жевательную поверхность. Удаление — лучший способ освободить место для замены конструкции, такой как мост или зубной имплантат.
    • Травматические повреждения – То же самое относится к зубам, которые были повреждены в результате автомобильного столкновения или спортивной аварии. Если зуб слишком разрушен, здоровье ваших зубов улучшится за счет синтетической замены.

    Варианты замены

    Если вам все же нужно вырвать зуб, будьте уверены, что для вас доступно множество замечательных вариантов замены. Зубные мосты и зубные имплантаты являются двумя наиболее распространенными.

    Фактически, имплантаты настолько эффективны при замещении зубов, что доказано, что они служат десятилетиями. Посетите наши страницы обслуживания имплантатов, зубных коронок и мостовидных протезов, отфрезерованных CEREC, чтобы узнать больше об этих замечательных возможностях.

    Экстренное удаление зубов

    Если вам срочно нужно срочно обратиться к стоматологу в выходные дни, это может усилить и без того сложную ситуацию.Вы можете не знать, что делать и кому звонить.

    Мы хотим, чтобы вы знали, что мы здесь и мы открыты.

    Программа Your Time Dental создана для того, чтобы сделать стоматологию удобной для вас. Мы открыты все выходные, включая воскресенье. Мы также продлили часы работы по пятницам, чтобы у вас было несколько реальных возможностей для того, чтобы визиты к стоматологу работали в ваше время.

    Вырвите зуб в Гибсонтоне, Флорида!

    Если вам необходимо срочное удаление зуба, не стесняйтесь позвонить нам, отправить текстовое сообщение или электронное письмо, используя контактную форму на этой странице.Мы обслуживаем пациентов в Ривервью, Аполло-Бич и Гибсонтоне, штат Флорида.

    Похожие материалы

    Удаление зубов в тот же день | Denton Emergency Dental Care USA

    Обычно доступно удаление зубов в тот же день
    В этом разделе

    Обзор извлечений

    Когда зуб удаляется, это называется удалением зуба (также известным как удаление зуба). Удаление зубов часто становится необходимым, когда есть кариес, заболевание десен или травма рта.

    Когда это возможно, обычно предпочтительно сначала восстановить зуб пломбой, коронкой или корневым каналом. Тем не менее, удаление зубов иногда является лучшим вариантом. Извлечения нечего смущаться; По данным NIH, у взрослых в США в возрасте от 20 до 64 лет в среднем 3,28 разрушенных или отсутствующих постоянных зубов (1). Кроме того, существуют такие варианты, как мостовидные протезы и имплантаты, которые могут быть выполнены после удаления и помогают как с точки зрения здоровья, так и с эстетической точки зрения.

    Стоимость удаления зуба

    Каждый день мы слышим вопрос: «Сколько стоит вырвать зуб?» И хотя это может разочаровывать, есть причина, по которой большинство стоматологических кабинетов не смогут сообщить вам цену по телефону.

    Определение стоимости удаления зуба зависит от множества факторов, которые могут быть определены только после стоматологического осмотра . Некоторые факторы включают тип зуба (например, коренной зуб, резец, зуб мудрости), а также если зуб сломан, сломан или ретинирован.Расположение зуба, состояние десен и предыдущие процедуры, выполненные на этом зубе, также могут повлиять на стоимость.

    После стоматологического осмотра мы представляем пациентам план лечения, иногда с несколькими вариантами лечения. Мы удостоверяемся, что вы знаете стоимость каждого из вариантов лечения, прежде чем мы когда-либо проведем лечение.

    Общие экстракты

    Если необходимо удаление зуба, мы сделаем процесс максимально комфортным, введя анестезию.Каждый из наших стоматологов сделает все возможное, чтобы процедура прошла максимально безболезненно, и предоставит инструкции для быстрого заживления и предотвращения осложнений в будущем.

    Хирургическое удаление

    Хирургическое удаление иногда необходимо для зубов, которые должны быть удалены, но недоступны для стоматолога. Это включает в себя ситуации, когда есть сломанный или треснувший зуб, или когда зуб частично находится ниже линии десны (ретинированный). Как и при обычном удалении, вам дадут местный анестетик, чтобы вы чувствовали себя комфортно во время процедуры.

    Зубы мудрости

    У большинства людей есть зубы мудрости, но они не могут содержать их в чистоте или во рту нет места, чтобы зубы мудрости могли полностью прорваться через десны. Иногда зубы мудрости могут частично прорезаться, оставляя небольшое пространство для развития кариеса. Кариес может инфицировать зуб и окружающие его области и часто вызывает сильную боль. Это часто называют ретинированными зубами мудрости.

    В некоторых более сложных случаях пациенты могут быть направлены к другому челюстно-лицевому хирургу, специализирующемуся на удалении зубов мудрости.В таких ситуациях наши стоматологи сделают все возможное, чтобы облегчить боль, и предоставят направление к надежному челюстно-лицевому хирургу в этом районе.

    Если вы испытываете боль из-за гниющего зуба мудрости, Emergency Dental Care USA может вылечить инфекцию и, при необходимости, удалить зуб.

    Назначить встречу

    Чтобы записаться на прием, позвоните нам по телефону (940) 600-1723. Если вы не можете связаться с нами по телефону, вы можете записаться на прием онлайн.

     

    Источники

    (1) – НИЗ.gov – Стоматологический кариес

    Удаление зуба — седативный стоматолог

    Каковы основные причины удаления зуба?

    Есть несколько причин, по которым стоматолог может порекомендовать вам удалить зуб.

    • Молочный зуб:

    Если у вас есть молочный зуб, который не выпал, стоматолог может порекомендовать вам удалить его, чтобы освободить место для прорезывания взрослого зуба.

    • Подготовка для брекетов:

    Если вам понадобятся брекеты, а на верхней или нижней челюсти недостаточно места для выравнивания зубов из-за скученности зубов, ваш стоматолог или ортодонт может порекомендовать удаление зуба.

    • Зубы мудрости:

    Когда или до того, как у вас прорежутся зубы мудрости, ваш стоматолог, скорее всего, порекомендует вам удалить их. Это особенно верно, если они причиняют боль, если они входят криво, если они негативно влияют на ваш прикус или если они задеты.

    • Серьезный кариес

    Если у вас очень глубокая полость и кариес слишком развит, чтобы лечение корневого канала было эффективным, ваш стоматолог порекомендует вам удалить зуб.

    • Тяжелое заболевание десен

    Если у вас прогрессирующее заболевание десен, инфекция может разъедать челюстную кость. Если челюстная кость больше не стабильна, она не сможет удерживать зубы на месте. В таких случаях единственным вариантом будет извлечение.

    Что сделает стоматолог, чтобы предотвратить боль?

    Чтобы избежать боли во время удаления, у вас есть два варианта.

    • Внутривенная седация:

    Если вы очень беспокоитесь о том, что вам удалят зуб, вам следует подумать о внутривенном седативном средстве.Анестезиолог поставит вам капельницу и даст вам внутривенное седативное лекарство. Это позволит вам успокоиться во время процедуры, чтобы вы ничего не чувствовали во время удаления зуба.

    • Новокаин:

    Если вы не слишком беспокоитесь или если ваша страховка не покрывает седацию, ваш врач может обезболить рот с помощью новокаина. Это избавит вас от боли во время процедуры и в течение двух-трех часов после нее. Перед тем, как сделать вам инъекцию новокаина в десны, стоматолог обезболит эту область местной анестезией, чтобы она не была болезненной.

    Что входит в процедуру удаления зуба?

    Если вам нужно простое извлечение, процедура проста. Стоматолог сильно раскачивал его взад и вперед, чтобы ослабить его для удаления. Вы не почувствуете никакой боли. Во всяком случае, вы почувствуете некоторое давление.

    Если ваш зуб ретинирован, вам потребуется хирургическое удаление, что немного сложнее. Стоматолог должен будет сделать небольшой надрез в десне, чтобы получить доступ к зубу. В некоторых случаях зуб может потребоваться удалить более чем одним куском.В зависимости от размера разреза вам также может понадобиться наложить несколько швов на месте разреза.

    Чего ожидать после удаления зуба?

    Сразу после удаления зуба вас попросят прикусить марлевый тампон на 20–30 минут. Это важно для того, чтобы кровь могла свернуться в месте экстракции. Это очень важная часть лечения. Когда вы удалите марлю, вы можете заметить небольшое кровотечение в течение 24 часов после операции.

    Как справиться с болью после процедуры?

    Когда успокоительное или новокаин перестанут действовать, вы можете почувствовать некоторую боль. К счастью, ваш стоматолог даст вам несколько советов по устранению боли. К ним относятся:

    • Рецептурные обезболивающие:

    Некоторые стоматологи прописывают рецептурное обезболивающее пациентам, которым удалили зуб. Лучше всего принять первую таблетку до того, как действие новокаина закончится.

    • Безрецептурные обезболивающие:

    Некоторые стоматологи предлагают безрецептурные обезболивающие.Исследования показали, что противовоспалительные препараты, такие как Motrin или Advil, отлично справляются с болью после удаления зуба.

    • Горячие и холодные компрессы:

    Если ваша челюсть распухла, вы можете использовать пакет со льдом. Вы должны надеть его на 10 минут и снять на 20 минут. Делать это можно в течение первых 24 часов после процедуры.

    Каковы инструкции по уходу после удаления зуба?

    Вам будут даны инструкции по уходу после удаления зуба.Важно точно следовать инструкциям, чтобы избежать боли и сухости лунки.

    • Ешьте мягкую прохладную пищу:

    Первые пару дней после экстракции следует придерживаться легкой диеты.

    • Никакой горячей пищи и алкоголя в течение 24 часов:

    В первые несколько дней после процедуры следует воздержаться от употребления горячей пищи. Также не пейте никаких алкогольных напитков.

    • Жевать подальше от места извлечения:

    Жевать лучше всего на стороне, противоположной месту удаления.Это предотвратит боль, и вы не хотите, чтобы пища попала в рану.

    • Не плеваться и не использовать соломинку:

    Первые несколько дней после процедуры нельзя плевать и пить через соломинку.