Главная » Нетрадиционное лечение » Учение И.П.Павлова и лечебная медицина. А.С. Самохоцкий

Профессор Л.А. Корейша в статье «О значении физиологического учения И.П. Павлова для развития нейрохирургии» (вопросы нейрохирургии 5 том ХІV), подводя итоги выступлений клиницистов на научной сессии Академии Наук СССР и Академии Медицинских Наук СССР в г. Москве с 28.VI – 3.VII- 1950 г., пишет следующее: «Выступление представителей клинической и теоретической медицины носили характер извинений, что они еще не успели в достаточной мере освоить сущность учения Павлова и до настоящего времени не смогли отказаться от довлеющих над ними идей клеточной патологии».

Дальше проф. Л.А. Корейша цитирует выступление проф. Черноруцкого: « Мы далеко еще не освободились от вирховианского плена. Представления, вытекающие из теории клеточной патологии Вирхова, и тесно связанное с ними анатомо-локалистическое мышление все ещё играют не малую роль во внутренней медицине. Достаточно отметить, что вся наша нозологическая система, вся классификация внутренних болезней почти целиком построены на органо-локалистических основах. Самый подход к больному, методика исследования больных, диагностика и терапия заболеваний еще в значительной мере подчиняется требованиям клеточно-органной патологии с её преимущественно аналитическим и морфологическим мышлением в ущерб мышлению синтетическому и функциональному».

Дальше проф. Корейша говорит: « Это прямое и правдивое выступление по сути дела, указывает как обстоит дело с использованием и разработкой идей И.П. Павлова в медицине».

«Большинство клиницистов формально, на словах признает основы Павловской физиологии, но на деле, обычно, дальше фраз не идет. Над ними довлеют основы вирховской клеточной органной патологии, и они не в состоянии преодолеть приобретённую десятилетиями инерцию и освободиться от идеалистической шелухи».

Естественно возникает вопрос — почему клиницисты не могут освободиться от вирховианского плена, почему идеи павловского нервизма не доминируют в нашей лечебной работе, и дело дальше слов не идёт? В чем причина того, что стоящая перед нами задача даже частично не решена, и кто же должен решать её?

И.П. Павлов говорит: «ничто не имеет право сделаться клиническим правилом только на основании физиологии, все должно быть проверено клиническим наблюдением, получить клиническую санкцию или, иначе сказать, физиология всегда должна играть роль только советчика и не выступать в роли решающего судьи».

Это распределение ролей говорит о том, что реализация Павловского нервизма в лечебном деле должна осуществляться, прежде всего, клиницистами.

Ясное дело, что ссылки на недостаточное знакомство с учением Павлова или заявления о вирховианском плене делу не помогут.

Точно также и советы о замене аналитико-морфологической формы мышления – синтетически-функциональной, о чем говорит проф. Черноруцкий, являются только общим постулатом, а не реализацией павловского нервизма в медицине.

Ясно, что задача стоящая перед нами — задача трудная, и прежде всего нужно решить, что же является основным, составляющим эту трудность.

Условия задачи сформулированы предельно четко.

Физиологические формулировки И.П. Павлова и доказательства их ясны и бесспорны, следовательно, трудность не в условиях задачи, а в формах ее решения.

Формы же решения потому трудны, что представления о болезнях с позиций нервизма и и с  позиций клеточно-органной патологии не только различны по своему идейному содержанию, но и несовместимы друг с другом при решении лечебных задач. 

В самом деле: распознавание болезней, т.е. диагноз заболевания – необходимая предпосылка для лечения больного. Чтобы лечить больного нужно распознать болезнь, для чего и служит метод  дифференциальной диагностики. Суть этого метода заключается в установлении различий между данным заболеванием и сходными с ним заболеваниями, и после этого мы ищем сходство с той или иной нозологической формой. 

Сущностью этого метода, прямого наследия вирховской патологии, является противопоставление природы данного заболевания природе других заболеваний. 

В этих формах представлений основным является утверждение, что природа различных болезней – различна. Это утверждение основа диагностики и отсюда – основа лечения.

Павловское учение, павловский нервизм рассматривает и оценивает все процессы в организме, как в физиологическом, так и в патологическом  его состоянии под углом зрения главенствующей, определяющей роли нервной системы и высшего ее отдела в особенности.

«Чем совершеннее нервная система (писал И.П. Павлов) тем она централизованной, тем высший её отдел является все в большей и большей степени распорядителем и распределителем всей деятельности организма. Этот высший отдел держит в своем ведении все явления, происходящие в теле».

Рассматривая с позиции нервизма патологические нарушения в целостном организме, выражающиеся в самых разнообразных изменениях морфологических структур и функциональных сдвигах, мы должны признать, что природа всех этих нарушений едина. Так как моментом, определяющим ход этих нарушений, является нервная система и особенно высший  отдел ее — распорядитель всей деятельности организма.

Коснувшись вопроса объединения патологических процессов общим признаком, этой антитезы вирховианства, должно подчеркнуть значимость учения А.Д. Сперанского в этой области, ибо он в широком обще-патологическом аспекте обосновал это положение, и первый восстал против вирховианства.

Я не могу признать серьезной ту критику его положений, которая была на сессии. Упреки по поводу «нервной сети», «нервная система – организатор патологического процесса» и пр. эти упреки следует отнести скорее к стилю, к оформлению мысли и т.д., но ни в какой мере к сущности его учения.

Разделяя взгляды А.Д. Сперанского, я все же считаю неправильным его заключительное положение. «До тех пор (говорит он) пока природа всех без исключения патологических процессов не будет объединена каким либо общим признаком, пока к методу разделения болезни по различию мы не добавим метода объединения их по сходству, у нас не будет теории медицины…».

С этим положением согласиться никак нельзя.

Метод разделения болезней по различию – это вывод из учения Вирхова о самостоятельности клеточных реакций, о различной самостоятельной природе территориальных процессов, это нозологическая классификация, это то, что на сессии называли вирховианским пленом.

Метод объединения по сходству это признание общности механизмов всех патологических процессов, это признание целостности организма, это объединение патологических процессов единым ведущим моментом, это павловский нервизм.

Добавить к Вирхову Павлова это значит к представлениям о самостоятельных клеточных государствах добавить представления о целостном организме, это значит добавить к идеализму материализм, это создавать ненужный эклектизм.

Вопрос нужно решать четко: или – или. Или оставаться на позиции Вирхова, пользоваться в лечебном деле нозологическими единицами, считать, что идеи Павлова хороши только в теории, и добавлять их в виде словесных надстроек, или же отказаться от всего этого и исходить в лечебном деле из позиций павловского нервизма.

Вся обрисованная безотрадная картина показывает, что суть дела не в том, что клиницисты в силу инерции не могут вырваться из вирховианского плена, а в том, что вырываться некуда; ибо задача преломления нервизма в лечебную работу не только не решена, но даже формы решения не намечены.

Жизнь же требует от нас практического преломления этих идей в лечебную работу, и, хотя мы ясно сознаем, что решение этой задачи в полном объеме принадлежит только будущему, мы обязаны решать ее теперь же в той или иной степени приближения.

Нервная система обладает массой экстра и интерорецепций, почему и является наиболее чувствительным и наиболее дифференцированным механизмом регуляции всех остальных систем.

Нервный прибор, говорит А.А. Ухтомский, «это прибор для воспроизведения самых разнообразных форм возбуждения», а И.П. Павлов, оценивая роль коры, с предельной чёткостью выражает ту же мысль. Он говорит: «окружающая среда так бесконечно сложна и находится в таком постоянном движении, что организм, лишь тоже соответствующе колеблющийся, имеет шансы быть с нею уравновешенным».

Таким образом, признавая павловский нервизм, мы должны исходить из представлений о способности нервной системы к бесконечному разнообразию ее состояний, следствием  чего при соответствующих изменениях внешней и внутренней среды являются патологические нарушения во всех системах, органах и тканях организма.

Отсюда можно сделать лечебный вывод: целью лечения является нормализация нервной деятельности. Этот вывод не новый. Он практически уже вылился в современные формы патогенетической терапии, в которых отдельные нозологические единицы утрачивают четкость своих граней и лейтмотивом лечения становится воздействие на ведущий момент.

Однако, лечебная практика свелась к статике, неизменности лечебного приема.

Независимо от характера заболеваний, независимо от различий, имеющих место при одном и том же заболевании у разных людей, независимо от степени развития болезни у одного и того же человека и часто независимо от результатов, наблюдаемых в процессе лечения, многие лечебные воздействия на патогенез процессов применяются по шаблону, установленному для них. Проводиться, так называемый «курс лечения». 

Причина этого ясна: лечебный подход выражен в слишком общей форме и хотя он поразителен, по своему идейному смыслу, но абсолютно недостаточен для практической реализации.

Таким образом, решение лечебных задач в этом первом приближении следует считать неудовлетворительным.

Анализируя предпосылки, определившие эту неудовлетворительную форму решения лечебных задач, мы видим, что в этих предпосылках красной нитью проходит вопрос об изменениях состояния нервной системы, т.е. об изменениях качеств ее деятельности. Вот почему в лечебном аспекте речь должна идти не о нормализации нервной системы вообще, а о нормализации качественных особенностей ее состояния.

Природа процессов, определяющих качественное состояние нервной системы, очень сложная. «Основным фондом нервной деятельности (говорит И.П. Павлов) является совокупность рефлексов».

Превращение действия раздражителя в процессе нервного раздражения, передача его в центральную нервную систему, а оттуда к рабочему органу, трансформация в специфический процесс клеток этого органа, такова схема рефлекса.

Вместе с тем сложная динамика совокупности этих рефлексов зависит от состояния рецепторов, от состояния проводящих путей, от бесконечно сложных состояний коры и от состояния рабочих органов.

Кроме того импульсы коры, этого распределителя всех явлений, происходящих в теле, передаются не только нервными, но и гуморальными путями.

Все эти моменты связаны друг с другом взаимовлиянием и взаимозависимостью и, в то же время, зависят от непрерывно изменяющихся условий внешней и внутренней среды.

Сложнейшая совокупность всех этих моментов, определяющих и здоровье и болезнь, подчинена высшему отделу нервной системы, который, как показал И.П. Павлов, держит в своем ведении все явления происходящие в теле.

Наша задача, таким образом, сводится к определению качественных особенностей состояния высшего отдела нервной системы – отдела в котором централизовано управление всеми физиологическими и патологическими процессами организма.

Однако непосредственно определить качественное состояние этого нервного регулятора процессов мы не можем. Нам доступно лишь частичное, косвенное отображение его состояния, проявляющееся в поведении рабочих органов.

Любые изменения их состояния — морфологические, физико-химические или функциональные  —отображают в какой то степени работу нервных приборов, ибо все эти изменения являются следствием трансформации нервного возбуждения в специфический процесс клеток, составляющих организм.

Клетки, органы и системы целостного организма изменяют свое состояние под влиянием нервных импульсов, но в аспекте присущих им свойств; почему и результаты трансформации нервного возбуждения так многообразны и так дифференцированы. 

И вот по поведению этого множества слагаемых, составляющих всю сложность проявлений жизни, нужно составить представления о качественных особенностях состояния центрального регулятора этого многообразия.

В нашем распоряжении имеется большой аналитический материал. Этот материал свидетельствует о зависимости клеточных изменений от состояния нервной деятельности, о последовательности развития этих изменений и, наконец, об их взаимной связи. Моментом, определяющим возникновение этих данных, является трансформация нервного возбуждения в специфический процесс клеток, слагающих органы, ткани и системы организма. Клетки мышечной ткани сокращаются, клетки желез продуцируют секрет и т.д., и эта многообразная специфика клеточных реакций заслоняет качественные особенности нервного возбуждения, вызвавшего эти процессы. Синтезируя все эти специфические данные, мы не можем довести наш синтез до конца, до определения качественных особенностей состояния центрального регулятора этих процессов, ибо на современном уровне наших знаний нам доступен только элементарный синтез, синтез в сфере специфических трансформаций нервного возбуждения в периферических тканях, но не больше.

Если, осознавая это, мы сузим наш лечебный диапазон и доступный нам синтез аналитических данных о нарушениях в организме отведем к лечению той или иной болезни, то мы очутимся в плене нозологических классификаций, вернемся к вирховским позициям, модернизируя их словесными надстройками о нервизме.

Поэтому нужно ясно понять следующее: никакие нарушения в организме – ни морфологические изменения крови, ни данные о нарушениях состава желудочного сока или мочи, ни гнойное воспаление тканей, ни отеки в результате пороков сердца, ни другие самые разнообразные моменты, взятые вместе и каждый порознь, не могут создать дифференцированных представлений о качественных особенностях в состоянии нервного регулятора всех этих процессов, ибо на данном уровне наших знаний такой синтез еще не осуществлен.

Вот почему учет поведения отдельных клеток, органов и систем организма, столь полезный медицинской науке в плане аналитическом, в плане синтетическом, т.е. лечебном, когда мы преломляем учение И.П. Павлова в лечебную работу — совершенно бесполезен.

Таким образом, нужные нам индикаторы должны быть иного порядка. Определить нужные индикаторы – задача настолько трудная, что даже такой выдающийся исследователь, как А.Д. Сперанский отказался от её решения. «Найти простой и постоянный индикатор (говорит он) задача почти не разрешимая в биологии».

В лечебном деле простота или сложность индикации не имеет принципиального значения, основное – найти нужную форму индикации, ибо только при наличии соответствующих показателей о качественных особенностях нарушений нервной деятельности, мы можем ставить вопрос об их нормализации.

Для И.П. Павлова больной организм это, прежде всего, организм с новыми вызванными болезнью отношениями между органами и системами организма. Таким образом, И.П. Павлов, рассматривая болезнь целостного организма, ставит во главу угла не заболевания отдельных органов или систем, а новые вызванные болезнью отношения между ними. Формирование же этих новых отношений подчинено высшему отделу нервной системы, «который держит в своем ведении все явления, происходящие в теле».

Взаимосвязь совокупности всех процессов больного организма с высшим отделом нервной системы – очевидна. Поэтому, в первую очередь, нужно найти индикаторы, способные отобразить совокупность формирующихся в патологии отношений меду всеми органами и всеми системами организма.

Исследования К.М. Быкова помогает определить природу нужных индикаторов, эти исследования показали, что корковые влияния ограничиваются приведением в действие подкорковых механизмов, и дальше процесс разыгрывается из только не только по нервным, но и по гуморальным путям.

Оценивая роль жидкостей среды организма, К.М. Быков говорит: «Поскольку коре головного мозга является высшим координирующим центром, понятно, что этот важный регулятор должен быть связан детерминативно с тем жидкостным регулятором, который представляет наиболее модное выражение химической надстройки метаболических процессов».

В то же время моментами, стимулирующими возникновение гуморальных факторов, являются процессы трансформации нервного возбуждения в периферических тканях. Вот почему изменения гуморального состава в патологии мы можем рассматривать, как синтез химических ответов всех органов и систем организма на патологические изменения нервных импульсов.

Индицируя  состояние нервного регулятора изменениями гуморального состава, мы создаем особую форму индикации. Отличие этой формы индикации от других форм заключается в том, что эти индикаторы отображают в химическом плене всю совокупность формирующихся в патологии новых отношений между органами и системами организма, а не изменения отдельных органов или систем.

В этом и заключается основной смысл данной формы индикации и основное отличие её от других форм индикации.

Прежде всего, конкретизируем вопрос об индикаторах. Гуморальный регулятор, по словам К.М.Быкова, представляет наиболее мощное выражение химической надстройки метаболических процессов, поэтому химические элементы его составов, естественно, должны привлечь наше внимание.

Большую индикаторную ценность среди элементов гуморальной системы представляет электролитный состав сыворотки крови, т.к. он слагается из большого количества элементов, при разнообразных вариантах их соотношений, динамичности их концентраций и, наконец, возможности количественного определения их содержания, что позволяет выразить в числовых величинах качественные изменения.

Каково же значение этих электролитов в плане нервной деятельности? Для выяснения этого вопроса вспомним схему рефлексов и совокупность их работы с работой гуморальной системы.

Первичным моментом, регулирующим поведение рабочих органов, являются импульсы высшего координирующего центра — коры. Трансформация нервного возбуждения в специфический процесс клеток естественно изменяет их состояние, что, в свою очередь, отражается на характере интероцептивных импульсов. Эти импульсы, достигая рефлекторных центров, влияют на характер их деятельности, и круг взаимоотношений замыкается.

Кроме того, изменение в состоянии рабочих органов сопровождается химическими изменениями, что влияет на химический состав жидкостной среды, а следовательно и на состав жидкой части крови.

Предположим теперь, что состав её изменился. Количество магния в ней возросло, а количество натрия уменьшилось и зададим вопрос, как это отразиться на поведении нервного регулятора процессов.

И.П. Павлов отмечает два момента. Первый момент состояние возбудимости рефлекторных центров находится в постоянной зависимости от химических и физических свойств крови. Второй момент: тот или другой агент закономерно связывается с той или другой деятельностью организма, как причина со следствием.

Эти положения И.П. Павлова приобретают огромное значение в лечебном деле, ибо они не только устанавливают зависимость работы коры от химического состава крови, но позволяют утверждать, что форма этой зависимости закономерная, ибо свойства агента и форма ответной реакции связаны между собой, как причина со следствием.

Отвечая на наш вопрос, как отразятся на поведении рефлекторных центров избыток магния или недостаток натрия мы можем теперь сказать: свойство раздражителя, присущее магнию, трансформируясь в интерорецепторах, вызывают, образно выражаясь, как бы «магнезиальную» форму нервного возбуждения. Эта форма нервного возбуждения охватывает всю систему от периферических окончаний до их представительства в регуляторных центрах. Так как любой агент закономерно связывается с той или иной деятельностью организма, как причина со следствием, то мы считаем, что импульсы коры несут это как бы «магнезиальное»  качество к рабочим органам. Увеличение количества магния или уменьшение его количества в плазме крови соответственно отразится на усилении или ослаблении как бы «магнезиальных» влияний рефлекторных центров.

То же самое относится к натрию и другим элементам. Ясно, что параллелизм между силой раздражителя и степенью возбуждения имеют место только в границах, очерченных законами нервного возбуждения.

Положение И.П.Павлова о том, что «тот или другой агент закономерно связывается с той или другой деятельностью организма, как причина со следствием» создает перспективу в поисках закономерных форм лечения болезней, а изложенная нами система представлений намечает пути для осуществления этого.

Цель и направленность лечебных поисков мы можем теперь формулировать следующими положениями:

1. Стратегической лечебной задачей является нормализация деятельности нервных регуляторных центров.

2. Новые вызванные болезнью отношения между органами и системами организма индицируются соотношениями электролитов сыворотки крови.

3. Так как наши приемы никогда не являются вычитанием, ибо всегда прибавляют новое к тому что было (А.Д,Сперанский), поэтому лечебная тактика заключается не в ослаблении влияния элементов, концентрация которых в сыворотке крови повышена, а в усилении влияния тех элементов, концентрация которых в сыворотке крови понижена.

Разрешение последнего пункта представляет сложную задачу. Для того, чтобы усилить влияние электролитов, т.е. усилить трансформацию их свойств нервным регуляторам процессов, нужно соответствующие элементы в виде солей ввести в организм.

Нам же известно, из опыта многих десятилетий, что лечебная польза этих солей, принятых внутрь или введенных парентерально — очень сомнительна.

В наших наблюдениях мы вводили внутривенно соли элементов, концентрация которых в сыворотке крови была понижена, и никакого эффекта не наблюдали. Вместе с тем биологическая значимость ионного состава среды – неоспоримый факт, а постоянную зависимость рефлекторных центров от химического состава крови, так подчёркивает И.П. Павлов.

Допустимо думать, что, вводя нужные соли, мы не получаем трансформации их свойств в соответствующую форму нервного возбуждения потому, что в условиях применявшейся методики действие этих раздражителей было ниже порога соответствующего нервного возбуждения. Нужно, следовательно, создать условия, способствующие трансформации именно этой «специфики».

Исследования А.Д.Сперанского показали, что специфический раздражитель вызывает не один вид реакций. К специальному раздражению всегда присоединяется вульгарная травма. Эта вульгарная форма нервного раздражения сопутствует специальной и может совершенно её заслонить.

Мы применяли раствор одной соли, а такой раствор всегда вреден, что доказано еще работами Леба. Поэтому в самой методике – введение раствора одной соли – уже предобразованы моменты, усиливающие вульгарную травму, что, возможно, и заслоняет полезную «специфику» нашего вмешательства.

В такой неизведанной области, как трансформация свойств раздражителя в процесс нервного возбуждения, где арифметическая логика бесполезна, где ответ дают факты эксперимента, выгоднее усложнять состав раздражителя, т.к. это расширяет поле анализа.

А.Д. Сперанский, изучая действие специфических раздражителей, приходит к выводу, что большую роль в этом играют дополнительные раздражения. Говоря о способе вакцинации к бешенству по Ферми, когда к эмульсии добавляется небольшое количество карболовой кислоты, он считает, что это добавление создает добавочное раздражение, усиливающее действие специфического раздражителя неспецифической наслойкой.

Решая задачи лечебной практики, эти положения необходимо дополнить требованием, чтобы искомые неспецифические раздражения были не только раздражителями вообще, но раздражителями, полезными для больного организма.

Такие средства есть в арсенале неспецифической патогенетической терапии. К ним относятся различные формы новокаинового блока, разные виды тканевой терапии, лечение дистиллированной водой и т.д. То обстоятельство, что задачу преломления павловского нервизма в лечебную работу все эти методы даже в первом приближении не могут удовлетворительно разрешить, не дискредитируют их практической полезности, как лечебных средств, почему они и могут быт использованы в качестве неспецифической наслойки при закономерной лечении «специфическими» раздражителями.

Мы, в течении ряда лет, применяли для лечения самых разнообразных болезней внутривенные вливания препарата, состоящего из водного раствора сернокислого хрома, буферов и соединений с пограничной сульфгидрильной группой. Форма применения была стандартной, нечто вроде «курса лечения», и результаты были не хуже чем при других средствах лечения. Этот состав мы и избрали в качестве неспецифической наслойки.

Методика была такая: сперва мы определили коэффициент пропорциональности физиологических колебаний величин натрия, калия, кальция и магния в сыворотке крови, что дало нам возможность графически изображать их соотношения в патологии. Затем велись лечебные наблюдения в следующем порядке:

1. Анализ сыворотки крови на натрий, калий, кальций и магний;

2. Нанесение данных анализов на ординату нашего графика.

3. Добавление к нашему стандартному неспецифическому раздражителю солей тех элементов, концентрация которых была относительно понижена, т.е. добавляли «специфический» раздражитель.

4. Производилось внутривенное вливание этого состава.

В дальнейшем этот цикл повторялся, одноименные элементы  в нашем графике соединяли прямыми линиями, таким образом, чертилась динамика их изменений, и попутно регистрировались клинические данные. Результаты наших наблюдений были следующие:

1. Концентрации натрия, калия, кальция и магния в сыворотке крови изменяются при самых разнообразных болезнях, но соотношения этих изменений могут быть схожи при различных заболеваниях и различны при одном и том же заболевании у разных людей, а также у одного и того же человека на разных этапах болезненного процесса.

2. Добавление к нашему стандартному неспецифическому раздражителю солей металлов, концентрация которых в сыворотке крови относительно понижена, закономерно повышало их содержание в ней и улучшало состояние больного. Добавление же солей металлов, концентрация которых в сыворотке крови была относительно повышена, закономерно повышало их содержание в ней,, т.е. усиливало разрыв соотношений. Параллельно с этим наступало ухудшение состояния больного. Обычно это ухудшение было значительным.

3. Для нормализации соотношений натрия, калия, кальция и магния в сыворотке крови и улучшения состояния больного полезны очень малые дозы солей этих элементов.

Описание полученных нами результатов  и анализ их выходят за пределы настоящего сообщения. Однако следует отметить, что мы применяли эти формы лечения только в тяжелых случаях при самых разнообразных процессах и, как правило, после безрезультативного лечения другими методами. Получены нами, в огромном большинстве случаев, хороший результат (на сотнях наблюдений) дает основание для положительной оценки этих закономерных форм лечения.

Среди различных болезней, леченных этими методами, наиболее демонстративные результаты были при лечении сепсиса, тромбофлебита, облитерирующего эндартериита, остеомиелита и обширной группы разнообразных воспалительных процессов.

Для правильного понимания всего изложенного следует оттенить основные моменты нашей системы представлений, сущность позиций определяемых её, очередные задачи дальнейших исследований и сказать о причинах сложности нашей формы индикации.

Отправным пунктом нашей концепции является признание павловского нервизма, т.е. оценке всех процессов в организме, как в физиологическом, так и в патологическом его состоянии под углом зрения главенствующей, определяющей роли нервной системы и высшего его отдела в особенности.

Целью лечения является нормализация нервной деятельности, т.е. нормализация работы нервного регулятора процессов.

Для осуществления этого нужна индикация качественных особенностей состояния этого регулятора.

Нарушение соотношений электролитного состава гуморальной системы расцениваются нами, как соответствующая форма индикации, ибо гуморальная система отображает в химическом плане совокупность формирующихся в патологии отношений между всеми органами и системами, объединяясь в нервно-гуморальную функцию целостного организма.

Лечебной целью является нормализация состояния нервного регулятора процессов, т.е. нормализация импульсов коры к рабочим органам.

Основные закономерности нашего лечения мы выводим из положений И.П.Павлова о зависимости работы коры от химического состава крови и о закономерных формах этой зависимости, ибо свойства раздражителя и форма ответной реакции связаны между собой, как причина со следствием.

Уменьшение концентрации того или другого элемента в сыворотке мы рассматриваем, как часть химического выражения нарушений метаболических процессов целостного организма.

Введя в организм соли элементов, концентрация которых в сыворотке крови понижена, мы считаем, что свойства раздражителя присущие этим элементам, трансформируясь в процесс нервного возбуждения, закономерно усиливают, т.е. нормализуют соответствующий характер нервных импульсов к рабочим органам.

В лечебном деле, говорит И.П. Павлов, нужна клиническая санкция. Этой санкцией являются наши клинические результаты. Результаты закономерные, результаты  являющиеся синтетическим завершением анализа теоретических положений павловского нервизма.

В процессе развития медицинской науки задача преломления павловского нервизма в лечебную работу будет решаться во многих степенях приближения.

Решение в формах неспецифической патогенетической терапии (новокаиновый блок, препараты тканевой терапии и т.д.), это решение в первом приближении, и форма этого решения неудовлетворительная.

Система наших представлений вносит элемент закономерности в лечебное дело, что дает право рассматривать наше решение, как решение во второй степени приближения.

В этой степени приближения уже нет намека на патологические изменения отдельных органов или систем, нет ничего общего с нозологической классификацией этих изменений, нет статики присущей нозологической диагностике. Есть только динамическая форма индикации этапов состояния нервного регулятора процессов и определяемая ею закономерная форма лечебных воздействий.

Очередные задачи в плане аналитическом следующие: анализ сыворотки крови должен быть расширен, ибо индикация состояния нервного регулятора процессов четырьмя элементами (натрий, калий, кальций и магний) — явно недостаточна.

Кроме того, помимо определения концентрации катионов. Необходимо определение концентрации анионов, что даст возможность закономерно определять не только катионных состав нужных солей, но и кислотный радикал их. 

В плане синтетическом, т.е. лечебном, в первую очередь должен быть разрешен следующий вопрос: в лечебной практике, особенно в тяжелых случаях, часто наблюдается снижение эффективности повторных лечебных  воздействий. Мы склонны думать, что это является следствием выработки временных связей на вульгарную травму, сопряженную с самим актом нашего вмешательства. Последовательное усиление этой временной связи при повторных вмешательствах начинает заслонять полезное действие нашего «специфического» раздражителя.

Предварительные наблюдения в этой области позволяют считать, что чередование внутривенных вливаний с нашей неспецифической наслойкой и инъекций в зоны кожной гиперальгезии составов с другой «неспецифической наслойкой» (новокаин, препараты тканевой терапии) могут разрешить этот вопрос.

В заключение несколько слов о наших формах индикации. И.П. Павлов, изучая физиологию высшей нервной деятельности методом условных рефлексов, экспериментально создавал определенную деятельность головного мозга и получал определённые функциональные сдвиги в его деятельности, которые индицировались работой слюнной железы.

Вся бесконечная сложность процессов, слагающих высшую нервную деятельность, индицировалась отсчетом капель слюны. По сравнению с такой гениальной по своей простоте формой индикации наши индикаторы сложны, громоздки и многообразны.

Однако в условиях физиологического эксперимента в распоряжении экспериментатора были исходное и последующие состояния. Это создавало обширное поле для анализа, который И.П. Павлов и завершили гениальным синтезом.

Противопоставляя условия физиологического эксперимента условиям развития патологических процессов, И.П. Павлов говорит: «В мире же болезней, в сфере наблюдения врача, комбинируют явления,  разъединяют их могучие жизнь и природа».

Это означает, что только сложная динамика новых , вызванных болезнью отношений между органами и системами организма доступна нашему анализу, а исходное состояние «распорядителя» всех этих процессов вне нашего учета, ибо оно создано природой и жизнью, а не нами.

Лечебный синтез невозможен без аналитических данных. Поэтому когда исходное состояние неизвестно, то объем анализа должен быть расширен, что означает усложнение форм индикации. Вот почему индикаторы в лечебном деле не могут быть простыми, и любая форма индикации в этой области всегда будет сложно, ибо эта сложность вытекает из необходимости.

10.II.1952 г. А. Самохоцкий.

Примечание 1:

Уточним, в каких случаях следует применять эти закономерные формы лечения.

Практику современной медицины можно разделить на три основных группы: профилактика, лечебная и, наконец, пластическая медицина.

Если рассматривать эти разделы, под углом зрения их задач, то увидим следующее: задачей профилактической медицины является определение и проведение мероприятий, препятствующих появлению или развитию болезней.

В задачу лечебной медицины входит создание приемов воздействия на развёрнутый патологический процесс с целью остановить его, изменить его механизмы, воссоздать нормальный характер отношений. Наконец задачей пластической медицины является восстановление утраченных функций, или борьба с последствиями болезни.

Цели этих разделов медицины по внешности различны. Тем не менее, явной демаркационной линии между ними нет. Организм настолько сложен и связан во всех частях, что нарочито подуманное ими случайное воздействие неизбежно отразится и на ходе тех процессов, которые данной частной задачей не были предусмотрены. 

Иллюстрируем это примерами:

1. Туберкулёз почки. Операция – удаление почки. Исход – больной выздоравливает.

Удаление почки не есть, конечно, идеальный лечебный акт. В конечном итоге мероприятие это уменьшает вероятность последовательного поражения второй почки. В то же время сам акт вмешательства относится в какой-то степени к пластике, т.к. удаляет из организма, во всяком случае, ненужный объект.

Как видно здесь профилактическое мероприятие, осуществленное путем пластических методов, косвенно оказало лечебный эффект.

2. Рак желудка, груди или другого органа. Операция – удаление пораженного органа. Условный исход – выздоровление. Ясно, что и здесь  пластическое мероприятие является одновременно профилактическим и по условному эффекту –лечебным.

3. Перелом ноги. Лечение –устранение смещений, шина. Мероприятие пластическое, имеющее целью восстановить ось и устранить ненормальную подвижность. Здесь имеется также и элемент профилактики против возможных осложнений.

К лечебным мероприятиям относятся и наши лечебные приёмы. Для всесторонней оценки состояния самого больного, данных нашего индикаторного листа явно недостаточно, т.к. эти данные не отражают морфологических нарушений и клинических проявлений заболевания. Эти нарушения могут потребовать экстренных вмешательств профилактического или пластического порядка и поэтому всестороннее обследование больного – необходимо. После того как установлено, что данное заболевание не требует профилактических или пластических мероприятий роль клинико-морфологических индикаторов закончена, и характер лечебных мероприятий определяется только графиком нашего индикаторного листа.

Примечание 2.

Определение коэффициента пропорциональности физиологических колебаний величин электролитов в сыворотке крои и графическое изображение их соотношений в патологии.

На лист миллиметровой бумаги наносим две горизонтальные  линии на расстоянии 20 мм одна от другой. Эти линии ограничивают пределы физиологических колебаний указанных элементов.

Для калия эти пределы равны — 19 мг% - 24 мг%. Таким образом 19 мг% калия соответствует нижней линии, а 24 мг% — верхней. Поэтому изменение концентрации калия на 1 мг% равно 4мм графика (24 мг% - 19мг%=5; 20:5=4 мм.).

Аналогичным путем определяют график и других элементов. Колебания нормы натрия равны 310-350 мг%; изменение его количества на 1 мг%=0.5 мм. и т.д.




Читайте также:

» Эндогенное дыхание и тренажер Фролова
» Раковый корпус
» Гидразин, семикарбазид, сегидрин
» Голодание
» Аутогемотерапия
» Учение И.П.Павлова и лечебная медицина. А.С. Самохоцкий
» Способ лечения наркотической зависимости